Двенадцатая заповедь Христа

 
 

И был ли Бог на Земле, иль не было его совсем  -  сегодня об этом судить  может каждый и по-современному  просто. И дело то, как говорится, наше, идущее в ногу со временем.

Но временем, позвольте спросить,  каким?
Не тем ли, что предшествовало возникновению Христа на самой Земле. И что также плодотворно поливало землю дождями, а порой досаждало засухой   безо всяких на то причин, тем самым изгоняя людей с давно обжитых мест и заставляя их искать убежище там, где есть хоть что-то там плодородное.
Не то ли то время, что ублажало только лишь некоторых, а остальные довольствовались крохами. И не оно ли, что заставляло чинить мольбу о помощи практически каждого, кто хоть в малом имел такую способность к простому человеческому  выговору.
И тогда, и уже сегодня наблюдается нечто схожее. И только абсолютно простой ум не способен усмотреть этого, а слишком  уж жизненно материальная составляющая и вовсе отрицает все то, как самонадуманное кем-то или  просто отсталость ума.
Но не пыжьтесь особенно этим со своей обыденной горделивой спесью себе не во благо. Еще ни один ум не возрос до божеского и не опередил время, как тому и полагается. И это говорит об отсталости. Только уже не одного или некоторых, а множеств масс населения, что, так или иначе, но причастны к тому, что наблюдается вокруг.
Но не это самое страшное и, возможно, даже не главное. Худшее то, что во всем растекается вера. Вера в то, что можно вполне было бы назвать человеческим. Но нет его на самом-то деле, да и окружает нас всех всего лишь то, что только приемлемо можно назвать людским и лишь отчасти человеческим.
И так говорится вовсе неспроста. Всему есть свои основания, а в деле этом, тем более.
Мир исчез с поля зрения правды, и на смену ему пришла откровенная ложь. Она правит повсюду и открывает врата смерти. Она заставляет трудиться, и она же уничтожает труд, как самый основной достаток на Земле в пределах истинно человеческого понимания.
И кому не понятно сие уже сейчас, то значит, ему еще долго предстоит биться со смертью и не раз противостоять своей собственной неправоте.
Но не это все же является главным в деле достижения путей неверности и неопрятности собственности души.
Крохи ума, собранные по страницам веков и даже тысячелетий, можно сказать, разлагаются на глазах и растворяются в синем небе, как нечто нам противозаконное или противоречащее по смыслу. А между тем, именно ум является нашим законно природным наследием, и только ему по праву принадлежит само тело, как что-то олицетворяющее его самого в рамках всеобщего природного возрастания.
Было бы просто неверно считать иначе и отдавать должное только одному, явному по наследию самого времени.
Во всех делах проистекает ум. Его живость не раз доказана и облагорожена воочию людьми. Но в то же время ум и принадлежит тем самым людям. А, что ими движет - уже давно известно.
Потому, дела поправляются по-людски и никак не по-человечески. Ибо одно противостоит другому, как простой ум обычно дородному телу.
В десяти оглашенных заповедях Христа об этом не сказано. А точнее, попросту не оглашено. И не от того, что было забыто и не передано. А просто потому, что было не понято, и еще хуже, порочно отброшено уже гораздо позже, когда понятие человек начали приспосабливать именно к себе. Вначале некоторые, как тому и положено быть в таком неправомерно растущем обществе, а затем и все остальные, беря в пример то, что составить сами по себе просто не могли.
Так вот и образовалось человечество, само себя нарекая тем самым именем и зачастую вовсе не понимая ни его смысл, ни способ соответствующего существования.
Человек – то понимание произошло от Бога. Кто он на самом деле – никто толком не знает. Знают лишь Иисуса, как бога земного в той части людской, что таковым его приняла в свое время.
И в данном контексте понимания речь идет о Боге-отце и его основных заветах всему человечеству.
Но понимал ли он под этим именем самих людей, в то время едва только ставших на ноги по сути дел тех людских?
Или в целом, он обращался как к самим себе, так и к таким же по образу и действию тела и мысли,  пестуя себя надеждой, что и от людского произрастет некогда то же?
Было первое, и, естественно, второе. И даже сейчас, в наше смутное во многом время, тот же Бог не теряет надежду на дословное понимание того, что есть или им определено, как действительно человеческое и не противоречащее здравому смыслу самого существа.
И та самая заповедь гласила на то время так.
« Но  не спеши обречь себя человеком тем, ибо став им воочию, ты убедишься еще не раз в своей истинной неправоте, и поспешишь искоренить что, как нечто существенно важное и практически не нужное для существа души и дел, от  нее исходящих ».
Но никто не поспешил последовать тому, а спустя время причислил себя к роду такому, где-то там внутри у себя обнаружив те самые необходимые качества.
Что из того получилось – видно уже сейчас. Правда, как говорится, выяснилась на глазах.
Но не худо-то бедно, что так сотворилось и хоть к чему-то, но всякому нужно стремиться. Не всегда, правда, удачно все то получается у некоторых, а если взять всех по Земле растущих, так и вовсе дело плачевно состоит.
И в этом есть смысл божеского завета того, и он же определенно налагает меру ответственности за все то, что уже произошло и еще будет впереди.
В противном случае, нет смысла стремления к чему-то, не добившись основной цели восприятия мира и смысла сохранности самой жизни, как источника добычи базы того же ума.
Но есть и предыдущее тому высказывание, и уже оно доподлинно открывает весь смысл речей тех божеских, с вершин небесных на Землю брошенных.
И оно по сути своей гласит так.
« Не соверши глупь какую, в бесчинство, беспорядок преобразующую поступь  твою земную, и не оскверни дело мое, издавна начатое, да так доселе и не завершенное. Согласись с миром тем и не посей хаос раздора всякого, в быту разного состоящего и оглашенного самим собой. Сохрани веру в себе и не преуспевай в ней, яко торгаш иной на дело какое в ней не повадься. Будь верен мне и самому себе в том числе. Веру ту сохраняй и не прелюбодействуй к ней, яко к чему такому, от чего другим  то  в тяготу будет усмотреть в день простой. Сам совершай поворот души всякий и не ожидай чуда того от Бога. Будь только верен ему, яко себе самому и в том есть празднество души твоей земной и моей неземной. Усмотри сам себя в вере той, мною розданной и обопрись на нее в деле каком своем, только тобой начатом, да еще предыдущим по крову и степени родства разному. Не устремляй к чему,  яко к грехам тем постылым, и празднуй веру свою в быту своем кровном, а также вне его при люде всяком и разном. То есть души частица, отданная уже тобою в поспех дела веры  той общей, на благо добра всякого и каждому только в придачу. Вот так и живи, да соблюдай все, как есть. С тем не расставайся вовек и по роду, делу передавай, чтоб также осталось. И коль будет так, станешь и сам человеком тем, что как и я зовусь;  и в небо когда, яко  и  я  сам, воспылаешь. Но не стремись к тому запросто или воочию, или абы как, просто для людей. То внутри происходить должно, а как созреет, то и снаружи образуется само по себе. Находи то и сопутствуй тому же. Так дело то сотворяться начнет,  и образ тот человеческий к лику уже твоему и приблизится ».
Как видно из речи той предыдущей сам Бог направлял людей на путь истинный, но так ли та речь была воспринята ими или допонята, как всегда, правильно?
Естественно, нет. Ибо понятие приходит с умом, вернее  с обретением его в большей степени, что, как ни странно, способно твориться только годами.
Такова природа его творения и уж здесь точно ничего поделать нельзя.
Но ждать ли нам вечно нужного образования в лице всех соплеменников или ожидать чуда какого-то внеземного преобразования?
Ответа на данный вопрос пока нет и, очевидно, он в ведении самого Бога, скрывающегося где-то там, в небесах и явно не желающему подтверждать свою бытность.
Что ж, подождем  немного. Возможно, что-то человеческое и выйдет наружу, хотя преимущество явно в обратном, и только воля всего может противопоставить тому заслон.
И нет нужды опасаться чего-то, и нет времени на то, чтобы думать о чем-то другом. Все свершилось уже без нашего ведома, и, по сути, мы все образовали то, что и есть.
Время во всем упрочает силу. Мы же пока остаемся от нее в стороне.
Станет ли нам понятен его язык – зависит от ума. Всецело общего ума – так будет правильнее сказано, ибо один, два – это просто ничто.
И об этом было сказано неоднократно, и повторено по несколько раз. Но нет чуда всеобщего взрастания, и нет нужды понимать хоть что-то.
Это последнее – и есть вывод.
Он прямолинеен и откровенно прост. И он также соответствует времени. Тому, в котором мы живем или пытаемся жить, лишь изредка балуясь достатком того ума, что просто природно сформировался сам и достиг того уровня, который именуем повседневностью.
Какова она – таков реальный достаток ума. И что бы, где не говорили или даже цифрами не указывали на что-то -  оно ничто по отношению к тому, что реально видимо и такой же степенью нас окружает. Это реальность, а она -  дань времени того ума, что уже явью обосновался на Земле и вовсю оприходует, так сказать, природно состоящую круговерть.
В самом малом и в самом большом есть, конечно же, свой достаток. Вернее, степень его, как способ выражения самой жизни и реализации всецело жизненных планов каждого. Понимание его или восприятие как самой жизненной ситуации и является главным в отражении деятельности ума. Того самого, что достался, можно сказать, со стороны, ибо на самой Земле его никогда не было.
И уже далее или в последующем, насыщая Землю примерно тем же составом, наш Бог неоднократно усиливал его природное восхождение, доводя до совершенства саму формулу развития умственного взрастания.
Но то был Бог, а может, и не было его, как говорят уже сейчас постылые к вере прихожане, и на том, как говорится, его собственное право. Тоесть, право собственного распространения. И об этом когда-то было сказано им самим, и примерно дословно все звучало так.
«Не в прилежном почитании всякого действа есть суть, хотя и в том немало заложено. Да, только природа свершения ума такова, что он подчинен многому, в том числе и вовсе не положенному. И уж здесь начеку должен быть всегда ум сам. Только тот, что, как капля, возложен монументально и доводим до совершенства спокойствием и выдержкой в годах. Здесь я и полагаюсь на человека, как базу зарождения чего-то подобного и основную единицу несущего времени от общего, уже планетарного развития. Догоним сам собою он в веках будет, и благоприятно закончит тот путь, если от капли той возродится вторая и станет воочию единицей самостоятельного ума. И от этого мир процветать начнет, и даже сам человек к иной силе потянется. Но бытность свою все же надо пережить или наяву расстаться с чем-то подобным, дабы намерения все те благие так же благотворно и возлеглись кому на душу. Ибо она -  то есть спад от всего того, что телом при жизни зовется и еще болью в нем сострадает. И когда проймется все то, что как зарево в целом состоять будет, то так и завершится показ дерева ума того, что за года общие взросло, да только вот большим, чтоб удержаться от бурелома того, пока еще не стало. Этим чтится сам человек и его привязанность ко всему материальному. За тем самым учится человек и побеждает досконально сам в себе ум. Что просто природно возлагается и только в завете каком состоит, как правильность общечеловеческого возрастания. Непобедим доселе был тот прочный материальный ум, и только простота его во всем иногда и упреждала. И в том вы еще неоднократно убедитесь сами, а за сиим придут и времена совершенно другие. Но то будет потом. А в настоящем завете пока просто обо всем писано…»
Вот так говорил нам Бог еще в года те, когда люди сами по себе еще совсем молодыми были. И в том правда его и состоит, что только боль прибавляет ум, да вершит какой достаток его в совершенстве. И то временем было подтверждено не раз и неоднократно обо всем писано или сказано.
Но, очевидно, совсем мало того во время наше настоящее, и только путь весь плачевный к тому одиноко пролегает. Тоесть, пока только единицам в слезах горя достается, да на том суд земной или божеский завершается.
Но коль дело дошло до общего, то знать, таким  же все вскоре и выразится. И от того пробы на все берутся уже сейчас, хоть в чем-то и где-то всю ту силу природную на себе кто-то пробует. И повседневность наша всему тому яркое подтверждение.
Но не в сути того явность здравия ума и каждодневного прилежия пролегает. Есть другое и более важное.
Не совершить греха, жизнь в степень праздную превращающего, ибо то есть последнее, из-под которого сама жизнь попросту истекает.
Как понимать те слова такие – только в уме и образуется, ибо ничего другого не остается, как исповедовать самих себя в каждом, да еще в ком другом, если по делу какому оно и придется.
Не совершив дня прилежия, ночь иступленного отдыха сама по себе не наступит. Такова вероятность дня и таков смысл наступления самой ночи.
И надо разобраться в этом самим, пока есть вероятность того определения и сохранения величины времени, как самой необходимой для всхода ума составляющей.
Таков завет дня на сегодня и реальная стоимость той самой заповеди, о которой вначале шла речь.
Но  положитесь на себя – так и хочется сказать тому самому Богу, что так  далеко от нас состоит и только в дни праздные порой заглядывает. Так сложилось оно в очередной раз, и так продолжается уже давно, отчего песни самой жизни не стало, да только вот так, сама боль по земле сыромятью и катится.
И уже не кажется многим, что он на самом-то деле есть, и уже не заметными становятся грехи простые земные в обиходе каком словесном иль дельном воочию.
Теряется вера вся на глазах и уже больше совсем неверующих тех стало, что готовы вновь сыромятью той землю заполнить и в ход дело какое всеоружно поставить. С незапамятных времен все так стало, и только по Руси тот говор пошел, что Бога на Земле и вовсе не оказалось.
И стало оно только так потому, да еще и затем, что кое-кому и вовсе понадобилось голову ту людскую всем праздным во чреду дел угодных заморочить и на кон круговерти повседневной поставить. В этом сегодня смысл устремления веры насущной и в том же истолкование жизни самой земной.
Только суть людская, тобиш душа, вне всего того остается и только к ней слезы льют, когда в порог-дверь беда какая стучится.
То так природно сотворяемо, и никакой силы злой или просто людской здесь нет. Совершенство – оно природно нарастаемо и так же в дне дальнейшем выражаемо, к телу самому переходя и образуя уже в нем черты того самого ума, что присуще надлежит каждому.
И вовлекает все то только к одному. Ко всеобщему хаосу земному и в небесах ему подобному состоянию. Так вершится суд божий. Что только так просто называется, и больш ничего в нем не содержится, окромя того, что и сказано. Нет вины чей-то одиночной людской, хотя и в этом никому не отказано, и только общее за дело то принимается. Вот только в этом и беда, как ни странно, всеобщая для всех людская. И здесь же, как говорится, кроется истина всего благоугодия нашего только самим себе.
В этом вера людская исчезает и претерпевает изменения разные, и в целом только для отводу глаз состоит, да еще для попыток одурманивания какого-то несуразного.
Смыслом же веры той, Богом по-настоящему человеку приданной, только душа и является. Ибо она - то наш весь достопочтенный и добытый во времени ум, что имеет свое природное восхождение и сращивание во времена переходов из одного в другое. И здесь говорится только о жизни и смерти нашей, и ни о чем более. И так оно, по сути, и по сей день ведется, и так же в дальнейшем обстоять будет.
И выражение всего того общего, добытого как бы всеми отражаемо  на самой среде, что, как и мы, своею душою владеет, только уже иного, строго природного характера. И в том смысл есть большой -  не творить ничего плохого, ибо, по большому счету, на нас самих оно так и отображаемо. А еще, не воздействовать на нее никаким сверхъестеством не нужно, ибо от того душа та еще более раздражается и колышет сама по себе всей поверхностью.
Все то от небольшого ума нашего земного состоит и впереди ожидать тому только очередное подтверждение. И ожидать его явно или воочию уже совсем долго не придется. Ибо близится час тот новый испытания земного, а за ним  сейчас сказанное в свет и произойдет.
Так что, день ото дня теперь и вовсе отслоняться начнет, что значит, не похожим быть, как по производству, так и по восходу самому. И не в том ведь беда, что ему одному в деле том пострадать придется. А беда настоящая в том, что и глаз людской опосля всего лишь слегка призакроется и наблюдать во всю ширь, как то раньше было, не станет.
Но о том еще рано нам говорить и негоже загодя так себя будоражить. Ибо приключиться может беда другая, уже психического смысла, да так и застыть во времени до полного исчезновения и всеобщей пустоты. Было уже такое и об том также указано. Да вот только не понято то многими и еще исковеркано некоторыми в той части дознания общего, что зачастую за точку зрения принимают. От того дела все практические рушатся, и на поверку дня только одна ложь и выходит.
И об том сказано уже немало, и еще будет оговорено чуть позже, когда беда общая еще ближе к дому-порогу подступит, да всякого и оградит своею недоступностью. Тогда оно ближе, как говорится, к телу ляжет и взаймы ума того земного проймется.
Что же относя к той заповеди божьей, о которой в статье данной речь шла, то по всему можно сказать только об одном.
Не нужно спешить себя человеком тем обозначать, ибо по-настоящему им еще стать надобно, а потом уж и величать. Чего, конечно же, в современном обществе нет, да и в скором времени вряд ли будет, учитывая само время происхождение, как от святости и сватовства ума разного отсталость.
И не в поддержку делу разному жизненно обыденному здесь говорю я и не связываю никак с делами опостывшими для всех превселюдно, тоесть налицо пред всеми творящимися. А в целом, только по существу и об одном.
Жизнь – то есть непреодолимая граница между нами, ибо все мы в ней поодиночно состоим и только смертно собой целое в единстве представляем.
Это природа и от нее, как говорят, никуда не деться. Но на то и дается нам же ум и возлагается, так сказать, жизненно в телах и лицах каких, дабы мы в жизни к такому объединению стремились, и уже ничто не различало наши взгляды в отношении ее самой. Это, так сказать, пожелание. Только не смерти, как могут некоторые тут же подумать, а, наоборот, жизненно нового начала или поворота души человеческой  в сторону развития ее самой.
Но не думайте, что душа – то только то, что молитвенно как-то сопричитается, и все становление только в этом.
Молитва – то лишь часть ото всего общего или лишь малая доля того, что пришлым по уму зовется. И не самом благообразии дело, коль кому еще не понятно такое. Дело в завете души каждого по отдельности и того, чего она просит или к чему устремляется. Оно так же природно состоит, и от него никуда самому человеку не деться.
Так что, природу по-своему не обманешь и какие-либо черты хвалебные запросто не поднесешь. Тоесть, душу свою  хвалебно не возымешь или к верху не вознесешь. Это и есть ложь людская, что никак с природой не сочетается и только грязью какой, как внешне¸ так и внутренне состоит.
Прилежием людским по праву в труде обычном и частью облагороженном самими людьми свойства души той добываются и зачастую только этим соразмерно и наполняются. Ибо труд тот людской множеством разнообразий наполнен и несет на себе все те черты, что образностью человеческой зовутся.
Вот от этого и нужно исходить, и за молебном тем в день какой лишний раз не бежать. Нет от того проку никакого, окромя сломления самой души в своем личном устремлении быть чем-то поверженным. То есть психология такая людская и ей очень еще далеко до истинно человеческой.
Можно многое выносить, как говорится, на суд божий и можно многому кругу соблазностей жизненных от усталости внутренней поддаться. Но это еще не порок и не вина самого человека, пока еще людского земного( ибо пока еще по-прежнему так называть нельзя).
Порок в том заключается, что нет движения в сторону лучшей направленности и нет сподобности мыслей тому при деле каком, жизненно состоящем. Это порок настоящий и мало, как говорится, целительный даже святостью какою или особо молитвенной угнетенностью.
То есть порок жизненный и избавление от него порой только смертно в ряде случаев  и приходит. Но такое только немногим понятно и почитать высказывание данное так же дословно не надо. Есть тому самому несколько иной смысл. И он гласит так.
Всякому людскому есть свой передел.
Это более верно и точнее ко дню настоящему, а также к понятию законов тех земных, обусловленных степенью жизненной необходимости всех совместно проживающих.
Не заслуживает снисхождения тот, кто дорогу к тому самому нужному ограждает и твердью стоит на своем, только ему одному во благо какое идущем.
С этого наша жизнь взрослая начинается и тем же, по сути своей, и завершается. Ибо поминки души какой могут быть почище важными, нежели прижизненное состояние чье-то в силу все более попирающихся общелюдских  прав.
Вот с этого и нужно начинать творить чтение души своей, да еще какой, рядом или поодаль идущей. Все мы, как говорится, люди, да вот только что-то и разделяет нас между собой, если не брать во внимание личное внутреннее и внешнее убранство.
И это «что-то» не должно с ума сводить никого, в том числе, не поимеющего его в силу различных причин и обладающего тем же по тому же обстоятельству. Так возрождается человеческая душа и приходит на смену просто людской. А потому и признано человеком стать можно только в том случае, а никак не иначе.
И ко всему тому призывает наш Бог, словесно выражаясь примерно так же, как и я сам, ибо пришлось и мне от него перенять что-то.
« Совершенствуйтесь, люди, и будьте, яко ближе друг к другу. И помните вы завсегда то свое, абсолютно людское. В тесноте, да не в обиде. Так оно слыло когда-то, и к тому же время подпирает уже некоторых сейчас. То и надале обстоять будет, и теснота та людская только еще впереди обстоит. Нет помощи зримой от вас никакой, и в ряды годы ее не дождешься. Мало проку от тех песен-молебен ваших, хоть и от души во многих идущих. Дело завсегда руками и головой творится. И только отчасти духовно произрастает, как семена, брошенные в пахоту земли весеннюю. И коль нету дела того общего, от всех и от многих зависящего, то нет и усмирения природного, а также катаклизменно душевного. Ибо в душах тех ваших катаклизмы ведутся, а уже затем в силу земную природную переходят. То еще энергией зовется и в ряды годы общим эфиром прозывается. Усмиряйте спесь свою более, уподобляйтесь мне самому, выдержкой неземной и терпением нелюдским обладающим. Нелегко все то достается, да вот только таким путем и продвигаюсь я с вами вперед к всего лишь одной заветной цели. Вывести вас всех в человеки и придать статус того совершенства, что имя сие и заслуживает. Усмиритесь в своей прыти какой земной. Скоро совсем она сама для вас прытью той станет и по рукам, ногам ударять болью будет. То есть первое восхождение клина земного и от того многое по ветру пойдет и еще больше со свистом ветра, все в даль уносящего. И второпях не ходите, и оступью земною не страдайте. Все то еще предстоит и обязывает вынести на себе лично каждому. Продлите путь выдержки уже вашей и охладите страсти свои земные, к благу какому превосходящие. Нет проку всему тому, кроме разврата душевного и не способности к жизни в гораздо худших условиях. Остудите пыл и к другому. К разночтению вашему природному по признаку родового начала какого. Природа сурова в своих обращениях и многих попросту может не вынести на себе. Это участь Земли такая и не каждого в том вина. Отсюда,  с высот своих я с вами сейчас говорю и на время прощаюсь, хоть вскоре  обращусь снова в преддверии дела другого. Не запамятуйте только все вы слова мои и не обидьтесь за что-то там несуразно сказанное в обиход знаниям вашим земным. Всему есть свое время и за тем самым дело не станет. Пока же, до скорого, как говорите вы сами, и оттого  мне в беседе какой так говорить приходится. Не умничайте по-особому и в знак дела какого по-особенному не зарывайтесь. Есть на все чреда успеха какого-то и добытая рудно слава завсегда больше ценится и с той же жизнью целесообразно вяжется. Не забывайте об этом, и я об том не забуду, ибо и мне порою хочется сотворить что-то в угод души какой сходной и по зову сердечному к воле ума тянущейся. Успехов вам, люди, и достатка совести вашей приземной, ибо все другое уже есть у вас всех давно, да вот только за этим дело то самое и осталось.  С этим и остаюсь. Ваш Бог ».
Что ж, сказал Бог свое слово, да и я сам также прощаюсь с вами. И так затянул на много листов, что со временем вашим, да и моим личным мало вяжется. Что же касаемо тех немногих слов, то ничего не могу сказать по поводу тому и призываю только к размышлению самостоятельному.
Жизнь подле нас самих теплится, и всякому другому она со своей стороны смотрится.
Какова она – это уже позиция каждого. Я же усмотрю свое в самом себе, да с тем и останусь, ибо моя позиция сама по себе проста. Может и усложнится она когда, да вот только не от изобилия какого, а только от дел тех повседневно идущих и по особой «хотливости» иных возникающих.
Так что, подумаем обо всем заново и, возможно, кое к чему общему и прибьемся. Ведь человеческое – не совсем людское и к тому многие тянутся, да вот только не осознают пока, в чем там, собственно, дело и почему та разница в душах наших, телами обозначенных, наблюдается.
Этому и поучимся. И, очевидно, совсем скоро некоторое прозрение наступит, хотя и так для многих оно уже по-настоящему состоялось.
До свидания, уважаемые читатели. Всего хорошего, как говорят, и всего наилучшего в самой жизни.