КРЕСТОНОСЦЫ, часть 1/0 
 
 

 
 
Возможно  уже тогда кому-то  казалось, что он желал сниискать славу. И вполне правдоподобно,что именно за ней возвратился бы в другой раз.
  
Так думают и предполагают многие современники и  те же верующие в том числе,составляющие большинство веры христианской.
  
Но, кто он - Иисус Христос? И как оказался на Земле в те далекие уже от нас времена? Спасал ли он мир тогда? И смог бы его уберечь уже сейчас?
Вопросов, как всегда, много. Ответы также есть, но только почему-то мало кого удовлетворяют. В основе своей все знания почерпнуты из библии, происхождение которой доселе также неизвестно, хотя и узаконено единогласно.
Лишь самую малую часть дают какие-либо приложения к тому же и в целом возлагают всем сказочно приукрашенный материал, лишенный напрочь того самого материализма, без которого порой многие просто не могут существовать.
 
Та трагедия дня случилась уже давно, но в памяти веков все же сохранилась и довелась до времени настоящего в более-менее правдоподобном виде. Настоящего же не знает никто и именно с этим Вы можете познакомиться поближе, читая предложенный ниже материал.
Чему Вы поверите больше:  тому старому или этому - это будет зависеть от состояния ума и личного небезразличия ко всему происходящему.И именно ему, а никак не давно произошедшему, ибо настоящее диктует свою волю признания Христа в ком-то из состоящих на Земле людей.
 
Пути признания того различны и могут иметь свои стороны развития. Но в целом, повод для этого есть и тем же Богом установлено время опознания подобного.Оповествования в сердцах и душах людских, верующих и не таковых, страждущих или просто сгорающих от любопытства в деле том, представленном всеми церковными и прочими пастырями божьими во времени настоящем как упась вселенскую от всего мирозряче стоящего.
 
Как сложится то самое людское мнение - таким и обратится для всех мир в обозначении вновь прибывшего на Землю Христа. Пришествие состоялось и это воистину подтверждено самой жизнью.Но, к великому сожалению, не выразилось так, как то и было уподобано настоящему воскрешению Христа в людской стати вновь.
Вина тому - люди. Их истинное безразличие ко всему и их наносные черты всякой святости, не говоря уже просто о пороках и веры попраниях в различных грехах.
 
Разбор всему тому очевидно последует и по сути дела он уже происходит, воздавая череду брани людской то по одному, то по другому поводу. Лик Христа давно стерт во времени падшем, а его деяния и вовсе определены по иному. И в этом вина есть премногих, а за нею как водится должна и вся отповедь быть или просто ответ на все то последовать.
И совсем не сказочными кажутся кануны уже настоящего дня и вовсе не было и нет ожидания того прихода Христа, что еще раз и доказывает мою правоту , и подтверждает приведенное ниже, отбрасывая в сторону ту раннюю библейскую приветственность, якобы содержащуюся в душах людских. Не было того тогда и нет истинного  в душах выражения уже сейчас, чему доказательство само наше время со всеми напыщенными для него атрибутами.
 
То есть горькая участь людская, в очередной раз сниискавшая себе славу изгнания посланника божьего с самой земли божеской и их же совместно.Таков завет настоящего времени и по умолчанию все так и произойдет.
Но все же, пока почитайте. Узнайте то наше время сегодняшнее во времени давно прошедшем.Подивитесь тому и удивитесь снова.
А не то ли оно вновь наступило, что для одного рай, а другому -  ад самый сущий тот при всей его жизни...
 
 
 
"... Как  дань ,  пришедшую с времен,
      Им эту книгу посвящаю,
      Лишь к ним двоим под стать знамен
      Лик Всеотца я обращаю ..."
                                                ( ТВОРЕЦ )
 
КРЕСТОНОСЦЫ
 
 « Я слышу свой голос, из неба идущий,
     И я же даю ему волю взойти,
     Пророк или нет, но я неба дающий:
     К чему и зачем кому нужно идти...»
    
 
СОДЕРЖАНИЕ
 
«Крестоносцы» - эпос человеческого христианского повествования. Книга рассказывает  о реальной, а не придуманной истории Христа и его матери. В этом ее главное отличие от библейской истории, во многом приукрашенной событиями времени и отношением людей. Книга сюжетна и полностью раскрывает дух того времени, одновременно излагая события в том порядке, в котором они действительно происходили.
 Во многом определяется суть и прямота речей самого Иисуса Христа и здесь же раскрывается весь смысл его высказываний, так часто и не повторно излагаемых другими, начиная с учеников и далее их последователей.
Здесь же раскрыт полностью весь смысл предательства Иуды, которое на многие века отправило целый народ в изгнание. Было ли оно на самом деле и как что произошло? На этот вопрос и отвечает книга и дает правдивое опровержение тому, кто по злой воле участников того времени, даже не задумываясь над последствиями совершенного, сотворил настоящее святотатство, принудив многих и многих страдать через века.
Достаточно подробно описывается сама казнь Христа, его вознесение, при этом указывается на факты прямой помощи свыше. В целом книга- это реальная помощь любому, по желавшему действительно поверить в сущность бытия Христа, в несправедливость и устрашающее во времени предательство, сотворенное только для того, дабы очернить самого Иисуса. Книга будет интересна всем читателям от самих христиан до иудеев, ибо они, как никто другой, наиболее заинтересованы в торжестве справедливости или хотя бы в опровержении непрестольного греха, якобы совершенного их соплеменником. Обо всем этом рассказывает первая часть произведения.
Во второй части повествуется о попытке второго пришествия Христа и всем том, что с этим было связано. Как восприняли люди чудеса уже в средние века, что дало им церковное восприятие греха и какова цена правды, за которую пришлось уже новому ученику заплатить священным костром инквизиции. Книга жива сюжетной строкой и насыщена различного церковного характера выражениями. Она дает истинно понять, в чем же действительно состоит разница каких-то крылатых высказываний, а где их исковерканная людьми лживость.
 И, наконец, третья часть рассказывает о готовящемся новом пришествии, давая понять читателю, что ничто не забыто, а справедливость все же будет торжествовать, даже пройдя сквозь века. Книга поможет самому простому разобраться в сути исповедания, воспринять саму веру истинно своим смыслом ума.
 
П Р Е Д И С Л О В И Е
"...Скажи, мой народ, не желаешь ли славы  себя опорочить во веки веков,
 Воздвиг монумент ты святому по праву, но вот позабыл исповедать грехов..."
Роман "Крестоносцы" - это рассказ о тех далеких временах, когда христианская вера только возрождалась на Земле.
Сам по себе он  немного сокращает путь поиска нового в забвенно забытом старом. Герои романа не новы, и их знают все. По крайней мере, так хотелось бы думать на сегодня. Но вместе с тем, есть одно совершенное различие, отличающее псевдоутопический характер всех прежних высказываний во времени, сделанных теми или другими людьми, от настоящих целлюлозно-бумажных способов преподношения всего апостолического и морального.
                 Роман суров и справедлив своей жестокой апосторалью развития событий. В нем  нет жалости, идущей к нам извне. Люди становятся изгоями того времени, и это дает им шанс  выжить в сложившейся очень обостренной ситуации на самой Земле. Возможно кому-то покажется, что книга малореалистична или слиш­ком категорична. Но это только первое впечатление. Попробуйте войти в нее и понять, что главное, а что нет - это и будет уже вашим настоящим поиском дня насущного.
В произведении нет аналогичности событий, как то повествуют все ранее изложенные тексты времен, включая сюда и Библию. В большей степени оно опротестовывает некоторые сходные по замыслу детали высказываний или напрямую развенчивает уже уложенное в нашем сознании великолепие истрепи лжецов.
Если и была правда - то вовсе не такая, какую хотят сейчас залить горечью молебных слез или чем-то более материальным   отдельные свитообыватели духа времени.
Память веков - это исключительная память времени. И если сейчас, в настоящее время, ею не обладает практически никто, за очень редким исключением, то спустя годы, в силу практически таких же изменений, что произошли когда-то не в самую лучшую сторону, памятью овладеют многие. И дело здесь вовсе не в каком-то своеобразном  образе восприятия окружающего. Все, что пишется, основывается  на фактах. Только не придуманных   кем-то ради своего  ублажения  в  будущем,  да что греха таить, даже  и  в настоящем, а воскресших в памяти, как живое нас­ледие того времени.
 И пусть, это произведение кому-то не нравится из числа былых, либо настоящих творцов усопшего мира. И пускай, оно не будет слащаво насыщенным и опорочивающим звание обычного человека. Дело совсем в ином. Оно должно рассказать людям, как действительно было сложено во времени то, что закрыто сейчас под тайной печатью Иерусалимского греха.
Люди - не вечность. Но в них горит всегда та искорка живой жизни, которая и содержит эту всепространственную апостораль. Согласятся ли с этим те, кто, сегодня возлагая кресты у могил или где-то еще, стоит частью своею у истоков веры    - неизвестно. Но той же волею сверху будут написаны эти строки и если что и подобает быть всеузнанным, то именно это, ибо нет ничего более святого на сегодня, чем знать правду того дня в самой ее истине. Давным-давно, в годы Еврастийского опиуса, когда на Земле людей было совсем мало, один из тех мудрецов говорил: "Да, будет земля наша богата и сыта чревом, и да нисполнится сила ее будь мы покряже."
Он умер, но слова остались. И продолжают жить до сих пор. Неужто, мы все, уходя от тех далеких времен ,не хотим до сих пор принять это целомудренное высказывание непризнанного гения эпохи праправедных исполнителей указов. Само по себе подобное высказывание может либо изменить направление развития собственного ума, либо, наоборот, что-то дополнить такое, которое до жадности внутри раскроет душу и откроет занавес тайны веков.
 Иногда говорят: «Не угодя всем и вся - дай прорости семени правды, ибо только оно способно внутри чрева каждого опостыть и за­ставить всковырнуть землю общей пахоты лжи."
Так и в этом романе: если мы не боимся той грянувшей ранее беды, то и не надо возлагать самим себе дань иноверцев, застывших во времени   и   ниспославшим себе   верность победному духу пле­мен, взросших на общей для всех Земле.
В книге   описано     довольно    большое    количество   судеб, располагающихся во времени с самого первого ростка христианского племени. Она пронесет вас над бездной павших под ножом утрат веков    и волей- неволей заставит задуматься.
Произведение закрывает некоторым глаза на прошлое самих себя, и оно же открывает для них новое в насыщенном бездушье настоящего.
Роман "Крестоносцы"   располагает тремя основными катего­риями своего развития. Он начинает свое первое повествование с момента прихода на Землю новой исповедальной веры и заканчивает днем   настоящим.
Средина его пути пролегает в средневековье, которое довольно широко описывает наглядность дня настоящего, невзирая на разность времен. Путь самих героев показывает насколько близка человеческая обычная дружба и настолько может быть коварно- лживой перенесенная радость порыва искренной любви в соответствии с духом потворного времени какого-либо столетия.
Книга предлагает ту правду жизни именно такой, какая она есть, совсем не забирая при этом весьма дорогого на сегодняшний день времени. И все же, хочется верить в то, что уходя от тех репрессий, мы сможем выразить самих себя в более лучшем исполнении, нежели это было до дня настоящего,
Многое - исполняет немногое, так же, как и наоборот. Эти слова не сказаны автором, но они подтверждают его уверенность в своей правоте. На этом я заканчиваю небольшое вступительное слово и предлагаю саму книгу к чтению. Возможно, ее первые страницы укажут вам на что-то или позовут к чему-то. Прикоснитесь к ним, и вы поймете, какую правду мы вознесли в душе, построив уже современный, насквозь пропитанный ложью мир.
Если и есть ум на Земле, т о он не пришел бы с пустыми руками. Это не голая фраза. В ней   заключена огромная значимость уже настоящего. Читайте и исповедуйте, не только не плачьте во времени. Слезы не искупают   вину. Они только ее подтверждают и даже частью усугубляют.
С уважением, автор.
 
ЧАСТЬ           ПЕРВАЯ
« ПУТЬ   ИСТИНЫ »
 
У   ИСТОКОВ
В те далекие времена, когда еще море не заходило так далеко вглубь Земли, на свет, именуемый Палестиной, родился мальчик, довольно простой, но вместе с тем, было в нем что-то неестественно-необычное. На то время в его глазах еще не светилась правда, отождествляющая и ставящая в ранг победоносца, а небольшое светлое личико лишь отражало   обыденность буднего дня.
Но свет взгляда, полный блеска и теплоты, склонившейся над ним матери, придавал все же ему упорную веру в свою выживаемость и давал слабую искру надежды на исполнение воли верхов.
Мать не могла оторвать глаз от спящего младенца и все время тараторила про себя какую-то   забытую всеми старую поговорку, доставшуюся ей в наследство от своих, давно отошедших в мир иной предков.
Она   была также одинока, как и рядом спящий малыш, у которого не было отца и даже отведенного ему положенного места под крышей. Всего лишь небольшой пальмовый навес и довольно худенькие стены, сколоченные наспех ею самой, обогревали их, сохраняя не­большую уверенность в том, что они смогут   добраться до своих спустя время, так постыдно бежавших от них и бросивших на произвол судьбы.
Женщину изгнали со своего племени за ее неискреннюю, как им казалось, исповедь. Она рожала ребенка ни от кого. И их это пугало, ибо они думали, что этого быть не может.
Значит, она   врала. И чем больше в их же глазах оправдывалась, тем крепче росла убежденность в ее виновности. Откуда могли знать эти жалкие, совсем обнищавшие люди о том, что такое вполне возможно.
Но никто не помешал решению главного поводыря лишить эту маленькую хрупкую женщину своей защиты, и   никто не последовал ее решительному примеру отступить самой от такой вакханалии первородного греха. Она осталась одна. Сама по себе, наедине с окружающей ее постыдной безжалостностью времени. Но глубоко уверенная в правоте своего поступка, женщина не отступилась.
- Уходить, так уходить, - тогда твердо   решила она, отступая' в сторону и прячась за какими-то кустами. Они не заметили ее ухода, да и кому было до этого дело. Племя спасалось, убегая вглубь земель. Их довела до этого нужда. Но нужда, не воскрешенная правдой бытия, а другая - их гнала все дальше и дальше осыпная вошь, так они назвали эту заразу, подвергающую их самих уничтожению, а землю - неплодородию. И племя торопилось, ибо чувствовало, что где-то там, позади их бежит во всю прыть и хочет достать зло. Настоящее зло, нечеловеческого происхождения, как они же говорили.
Но объяснить его все   же не могли. Сады были окутаны какой-то темной паутиной, распространяющейся невесть откуда, корни деревьев усыхали, а летучая тьма огромных полчищ   вши казалось полностью застлала землю их предков.
Они ушли уже довольно далеко от тех мест, когда эта сухонькая одинокая женщина бросила их. И сейчас, сидя в этой небольшой заветренной хижине, она молилась про себя о спасении и с горечью поглядывала в сторону их прежнего дома. Но беда не заставила себя долго ждать. Спустя пять дней с момента рождения ее сына, и эту часть земли окутала паволочь вши. Также, как и у них, деревья осыпались от цвета и сбрасывали с себя листья. Мать с ужасом наблюдала, как огромная туча черной поземной твари приближалась к ее небольшому жилищу. Она в горе своем закрыла глаза и, прижав к груди спящего младенца, тихо заплакала.
Слезы покатились из глаз и оросили лицо ребенка своей горьковато-соленой влагой. Он проснулся, но не заплакал, а поискал губами грудь и молча к ней прильнул. Мать приоткрыла глаза и немного осмотрелась.
Что это?- тихо проронила она, и глаза ее сильно расширились. Женщина не могла поверить в такое.
Вся осыпная вошь в округе их жилища застывала и погибала, образуя собой нечто вроде небольшой заставы. Остальные же, идущие позади, натыкаясь на свои первые ряды, либо так же застывали, либо пытались поскорее обойти, дабы избежать такой участи.
Это чудо,., чудо,- снова зашептала мать, радостно улыбаясь сквозь катившиеся градом слезы и прижимая плотнее свое дитя к груди. От небольшой боли ребенок заерзал и тихо захныкал. Мать победоносно посмотрела вокруг и с улыбкой на лице произнесла:
- Мы выживем, мой малыш. Я знаю, боги не дадут нам погибнуть.
Женщина с опаской осмотрелась вновь по сторонам, словно боясь, что чудо исчезнет, но все оставалось по- прежнему и это еще больше вселило ей надежду на их выживаемость.
Она обратила внимание на свой сделанный ранее запас фруктов и даже нескольких овощей. Судя по всему, ей хватит на первое время, а там будет видно, как поступить. Пока же ее радовало лишь одно. Они не остались в беде и кто-то, очевидно, сильно хочет их выживаемости.
Мать снова помолилась про себя и даже немного всплакнула. Но то уже не были слезы отчаянья. Это были слезы небольшой уверенности в их будущем и в том, что совсем скоро они    попытаются настичь свое племя.
"А, нужно ли это? - подумала неожиданно женщина, внезапно испугавшись за дальнейшую судьбу, - вдруг, они не примут ее или еще хуже, причинят какую боль ей и дитя. Нет, - помотала она головой, - лучше я как-нибудь побуду сама, пока мой малыш хотя бы не станет на ноги", - и мать снова сильно прижала   его к своей груди.
Но мальчик не обратил на это внимания. Насытившись, он уже спал, и небольшое оказанное давление осталось незамеченным. Осмотревшись по сторонам, она увидела, что погань и дальше продолжала свое движение на восток, не обращая на них никакого   внимания.
"Это знак господний, - подумала вновь женщина, - значит, мне сужде­но пробыть тут довольно долгое время,-и словно в подтверждение ее мыслям где-то вдали прогрохотало, - наверное, будет дождь", - прошептала она, набрасывая на себя сверху   худенькое покрывало, но все же способное хоть как-то уберечь ее тепло для единокровного малыша.
Спустя время грянул дождь .Даже не дождь, а настоящий ливень. Он разогнал накопившуюся массу неизвестно почему погибших тварей, и, почти, освободил от того надежного пальмового покрова, который хранил их молчаливое тепло. Но это не пугало молодую женщину. Она прикрыла своим телом мальчика и спряталась под тонкой вязаной тканью, желая хоть как-то сблизить свое тепло с теплом ребенка, чтобы обогреться им обоим. Наконец, дождь прекратился, и наружный шум потихоньку стих. Женщина приподняла голову. Где-то вдали ясно виделся чей-то образ.
О, господь, неужто, я вижу лик господа нашего, - прошептала тихо она и   быстро спрятала лицо под мокрое покрывало. Минуту спустя, мать снова бросила туда взгляд и уже не увидела ничего.
Наверное, я под покровом какого-то бога,- зашептала женщина, осматриваясь вокруг себя.
Пальмовый навес был, практически, уничтожен, а и без того хилые стены разлетелись вовсе.
Она сидела под открытым небом и согревала теплом своего ребенка, даже не пытаясь что-то предпринять для совершенства своего временного убежища. Вскоре выглянуло солнце, и через пару часов на земле восторжествовало тепло.
Женщина внимательно осмотрелась вокруг. Нигде не было видно той поганившей все вши. Она исчезла, как-будто растворилась. И лишь тщательно всмотревшись в близлежащие места, мать поняла, что та унеслась куда-то вместе с последними каплями дождя. Деревья освободились от гнета, и, казалось, радостно вздохнули, предлагая свои уцелевшие в битве плоды оставшимся здесь людям.
Спустя час, когда уже все хорошо подсохло, мать тихо положила малыша на небольшой, сделанный из тех же веток, помост и, прикрыв его уже высохшей на солнце тканью, занялась ремонтом своего жилья.
 Она принесла большие толстые жерди и, глубоко загнав их в землю, связала между собой крепкой травянистой нитью. Затем к ним же приторочила более тонкие, сделав из них хорошую основу для будущего переплетения пальмовыми листами. То же проделала и со сторон, таким образом хорошо защитив себя от внешнего холода и всякого пришлого зверья. Поискав на дороге, неподалеку от своего жилища самые большие камни, она занесла несколько вовнутрь. Сложив их горстью, затем вкопав немного в землю и перемазав глиной, женщина сделала примерное углубление для разведения костра. После этого, отправившись снова поближе к дороге, принесла большое количество сухих дров и сложила в углу хижины. Затем нашла кем-то оброненные копья с небольшими частями доспехов и так же занесла их внутрь. Теперь, у нее было чем оборонять своего сына и даже на чем печь толокняные лепешки. Само зерно она немного насобирала в чуть поодаль находящихся, наспех брошенных участках земледелия. Беда насильно угнала многих с давно обжитых ими земель, что давало возможность найти ей хоть какую-то помощь в пище для
себя и   своего младенца.
Работа не прекращалась до самого позднего вечера. Ребенок все это
время спал, лишь изредка просыпаясь для повторного кормления. Казалось, он, действительно, знал, что от него требуется в настоящее время, и не мешал матери исполнять волю предков в умении приготовить себе в любых условиях самое обычное убежище.
   Женщина попыталась разжечь небольшой огонь, приспособив к этому тоненькие сухие палочки деревьев, но из этого ничего не получилось, и она в изнеможении опустилась на землю, вытирая рукой капли обильно устлавшего ее лоб пота. И тут ей на помощь пришла сама природа.
Уловив в ее далеком отливе какой-то блеск, женщина встала и пошла ему навстречу. Подойдя ближе, она увидела что-то похожее на кусочек прозрачного камня. Женщина посмотрела по сторонам. Больше ничего рядом не было. Тогда она взяла его в руку и покрутила в лучах предвечернего солнца. Несколько раз перед ее лицом вспыхнула какая-то искорка света. Женщина присмотрелась к камню и увидела, что   одна его часть чем-то посечена, что придавало тому вид   не совсем гладкого и удобного в руке. Тогда она направила его этой частью к солнцу и обнаружила, как небольшой лучик света отразился на земле. Женщина присела и поднесла камень ближе, и в ту же секунду на земле вспыхнула и задымилась какая-то сухая травинка.
Она бросила камень и испугалась. Но потом, осторожно подойдя к нему ближе, взяла
его опять в руку и сделала, как прежде. И снова он вызвал небольшой дымок на
ссохшейся траве.
О, боги, вы даете мне вновь чудо, - тихо зашептала она, бережно
зажимая в руке этот камень и уходя к себе в хижину.
Разложив там небольшую сухую охапку травы, мать поднесла камень к свету. Минуту
спустя вовсю полыхал огонь. Это ободрило молодую женщину и даже привело в
небольшой восторг. Она бережно положила камень в один из кусочков разорванной ею
небольшой ткани и, наскоро приторочив его к своей одежде, занялась ведением
своего небольшого хозяйства.
Огонь разгорался. Женщина положила охапку более толстых дров и на время
удалилась. Через короткое время она возвратилась с глиняным изделием в руке,
сделанном в скором порядке. Пришлась обжигать его на костре.
В хижине возник запах гари, и это разбудило малыша. Он захныкал и заерзал на
своем настиле.
- Потерпи, потерпи, маленький, - тихо говорила мать, продолжая свою работу.
Ей, во что бы то ни стало, нужна была вода, ибо без нее долго не протянешь.
.Обжигая руки и стараясь как можно ближе держать сделанную ей посуду к огню,
женщина то и дело посматривала по сторонам.
Но не было никого, кто был бы способен ей помочь и в случае чего оградить от
опасности. Везде, куда не посмотри, не было видно никаких движений, и упорно
стояла тишина.
Хижина постепенно наполнялась дымом, и   мальчик снова захныкал. Мать на
минуту отложила все в сторону и приблизилась к малышу.
Не плачь, не плачь, прошу тебя, - тихо молила она его, присаживаясь
рядом, чтобы покормить грудью.
Дым немного ушел, и в хижине посветлело. Ребенок снова заснул, не  обращая внимания на окружающее. Мать с болью посмотрела на его вспухшие от недомыва места и, уложив на место, принялась еще с большим усердием за работу.
Сейчас самым главным для них была вода. Страх перед вновь создавшимися условиями заставлял женщину трудиться не по мере сил. Ее руки сильно обгорели и в некоторых местах даже начали пузыриться. Но, стискивая зубы, она продолжала свою работу. Наконец, с первой посудиной было закончено и отложено ею в сторону. С минуту женщина передохнула, а затем продолжила уже с другим, подобным чаше изделием.
Через два часа ее желания достигли нужного результата. Руки вконец были обожжены и представляли собой какую-то живую рану, из которой сочилась жидкость.
Но женщина как-будто не чувствовала боли. Ее внимание было занято осмотром четырех появившихся на свет посудин для воды. Наконец, она удовлетворилась осмотром и тяжело опустилась на колени рядом с малышом.
- О, боги, помилуйте нас и пощадите, - тихо   молилась мать сквозь бурно наступающие слезы, уже потихоньку начиная чувствовать в ру­ках боль. Спустя минуту, она успокоилась и решила сходить за водой.
Солнце село, и по земле уже пробегали первые полосы темной ночи. Но она не отказалась от своего намерения и решительно нап­равилась к выходу, прихватив с собой пару новоиспеченных посудин. Уходя, мать немного задержалась на входе и, подумав, решила
прикрыть его наспех сделанной дверью из остатков жердей и пальмового листа.
- Так будет спокойнее, - тихо сказала она, осматривая снаружи свою работу.
Дверь, практически, закрывала весь проход и не давала теплу особо выходить наружу.
Огонь к этому времени погас, и шалаш в быстро наступающей темноте казался
просто  густой  массой растений.
Женщина удалилась, по дороге думая о своем сыне и о постоянно идущей боли от
рук. Уже совсем стемнело, когда она   подошла к какому-то ручью, стекающему от
далеко стоящих гор.
Попробовав на вкус воду, женщина довольно улыбнулась. Она показалась ей слаще
любого приготовленного сиропа. Мать жадно припала губами к воде и вволю
напилась. Затем обронила в ручей чашу и стала медленно наполнять другую
посудину.
Сквозь гущу темноты и устоявшуюся тишину, очень ясно послышался вдали детский
плач. Женщина встрепенулась и вслушалась. Плач повторился и эхом отозвался в
полупустынной местности.
Наспех хватая в руки кувшин и чашу, она бросилась со всех ног обратно
к хижине, по дороге то и дело наталкиваясь на кусты или разбивая ноги о камни.
Наконец, мать добежала до убежища и влетела в почему-то приотворенную дверь.
Даже в темноте, она ясно разглядела чьи-то огромные сверкающие глаза, почти, в
упор смотревшие на нее. Женщина бросилась к копью, лежавшему у входа, но
зверь,видимо.предусмотрев это, оказался проворнее и быстро выскочил из хижины на
улицу.
Мать подбежала к сыну. Он тихо сопел, и только мокрое личико свидетельствовало о
том, что его облизало животное.
0,боги, - взмолилась женщина, падая на колени возле малыша, - неужели, вы оставите нас, и мы пропадем..,-и она горько заплакала, прислоняя лицо к спящему младенцу.
Сухое рыданье продолжалось несколько минут. Затем мать подняла голову и, посмотрев на ребенка, сказала:
- Нет, я не верю, что после того, что случилось с нами, что-то про­изойдет ,-это, конечно же, моя вина. Не надо тебя бросать одного, -  и взяв тихонько ребенка на руки, женщина медленно пошла к тому же ручью, на ходу прихватив с собой еще одну посудину.
Спустя полчаса она вернулась и, уже осторожно открывая дверь, долго    вс­матривалась в темноту хижины. Там было тихо. Женщина поставила кувшин, почти доверху наполненный водой, и, захватив другой, снова пошла обратно. Через час она уже сидела в хижине и отдыхала, сквозь окружающую мглу наблюдая за своим сыном. Чуть подогрев воду на еще не остывших до конца углях, мать решила помыть малыша и переложить в чистую холщевую ткань, сотканную когда-то ее матерью. Ребенок немного захныкал, но потом все же успокоился и уснул. Мать, плотно закрыв за собой дверь и привязав травянистой нитью ее к одной из основных жердей, легла рядом с сыном и через мгновение уснула.
И снился ей сон, что видит она своего   младенца где-то на небесах выше всех туч в непонятных одеждах и неизвестно с кем. Проснувшись, она даже испугалась, но посмотрев на рядом лежавшего ребенка, мгновенно успокоилась и снова уснула уже до утра.
С восходом солнца и с ранним плачем малыша по материнской груди, она проснулась. Быстро взяв ребенка на руки, мать утолила его жажду, и спустя десять минут он продолжая спать дальше. Она же, наскоро умывшись, принялась за разведение огня и приготовление пищи.
Поступив, как и вчера с камнем, женщина очень быстро развела огонь, и вся окунулась в домашние хлопоты. Натолкла на камнях зерновой муки и испекла
на доспехах несколько лепешек.
Затем натолкла еще немного и снова испекла, делая себе запас на вечер. После этого, съев одну лепешку и подкрепив себя свежими фруктами, мать взялась за приготовление маленькой купели для ребенка. Она принесла к хижине глину и принялась лепить задуманное. Спустя некоторое время у нее получилось то, что   хотела. Теперь, оставалось его обжечь на костре и немного сгладить внутреннюю часть от шероховатости.
Недолго думая, женщина вложила внутрь пальмовые листы и, аккуратно приглаживая их рукой, сверху нанесла тонкий жидковатый слой глины. Та растеклась в стороны, и заполнила ненужные щели, образовав достаточно ровную и гладкую поверхность. Затем, подождав немного, чтобы глина как следует впиталась, она принялась обжигать рукотворение, подставляя под огонь свои искалеченные руки. И вновь, как и вчера, она не чувствовала никакой боли. Лишь только изредка, перекладывая из одной руки на другую, она что-то
ощущала, но и это не останавливало ее. Добившись же нужного, мать вышла из хижины и поставила небольшую купель на солнце.
-   Пусть, еще   и оно ее обогреет и обласкает, - тихо прошептала женщина, - может, это принесет больше радости в наш небольшой дом, - и она с грустью посмотрела на их убежище.
Когда-то, казалось совсем недавно, и у нее, как и у всех бежавших, был довольно прочный дом и хоть скудная, но все же какая-то утварь. Но время лишило всего этого, заставив сейчас опереться только на свою собственную участь и ее маленького сына, которому сегодня исполнилось всего шесть дней.
Но она, не смотря ни на что, боролась и думала, что они не погибнут, к поверила в это вдвойне, когда вчера ее малыша не тронула даже одинокая хищная тварь.
Женщина посмотрела по сторонам. Ни одного движения, ни одного знакомого звука. Только тишина и где-то едва слышимое шуршание травы от рыскающих повсюду ящериц.
Солнце вставало над ее головой и отдавало свое тепло тому простому изваянию рук человеческих, на которое была способна одинокая, покинутая всеми мать. Оно ласково согревало и саму женщину, немного дрожавшую от утренней прохлады, окружая ее своей заботой и вниманием.
Мальчик проснулся и снова попросил есть. Мать вынесла его из хижины и, устроившись удобно на солнце, принялась кормить. Наевшись, младенец немного поиграл, думая о чем-то о своем в этих глубоких, пока еще не выразившихся до конца глазах, а затем снова заснул, прибегая к помощи той же груди.
Мать также немного вздремнула, и солнце сполна отдало им свою теплоту, насыщая лучом пространство и еще более освещая уходящую темноту уже прошедшей ночи.
Близилось   настоящее утро, полное тепла и света. Они спали, а природа молча оберегала их, и даже где-то там неподалеку притаившийся зверь не смел нарушить их обоюдный покой.
Шел шестой день рождества Христова, опоясывающий всю землю новым видом обогащенного тепла и вносивший свои сильные стороны в беспомощную окультивацию самих человеческих жизней. Еще никто не знал о его рождении, и еще все думали, что нет на свете Христа. Это и было той праздной в бытующем эпосе ошибкой, которая заслуженно относилась к самим людям того пустынно идущего, тщедушного времени. Не боль и не голь рвущегося на части тела оскверняла субординацию исполнения любой протекающей в быту силы власти. Обычная  людская  злоба пролегла в основе настоящего светорождения Христа.
"И да ниспослал нам Господь сына свого на Землю во имя блага и тепла, и света", - так споют потом люди-грешники, в ту пору принимавшие в этом процессе немаловажное для самого Христа жизненное участие.
Но так будет потом. А тогда они сами усугубили свою вину, создав все условия для ободлева человеческой цели рождаемости и, сопутствуя своему же горю, усугубляли эту вину и дальше, исповедуя в себе самих и не приветствуя восходящую совесть потока.
На седьмой день жизнь нормализовалась, и мать с только что проснувшимся младенцем все так же улыбнулась солнцу. Но их бедствия только начинались, несмотря на их силу возникновения и даже невзирая на силу поднебесья.
Вверх идущий   по течению - обязан добиться его истока. Таков был завет его воли сверху, и таковой сказалась сама его жизнь.
 
                                                                        ИСПОВЕДЬ ГРЕХА
«Указуй, но памятуй, что ниспослание верха — есть воля и пророждение нового в искренне восходящем свете»,- гласит настоящая Библия о делах житейских. Но, что лежит в основе этого, уже всенародного эпоса? Попробуйте, разберитесь. Важен смысл не только как иногурация восхождения, но, как и не колеблющиеся во времени проросли вглубь уходящей правды. Но продолжим наш рассказ и осветим путь от истока до пророка, не смотря ни на какие субординации права, и даже не взирая   на усталь от своеобразия словоизложения.
Мальчик рос,казалось,не по дням, а по часам, Мать даже немного удивлялась этому. То ли это происходило от довольно частого кормления ,то ли от того, что она очень часто молилась за его благополучие и здоровье в этом окружающем, почти мертвом мире, пугающим издали своей мертвецкой бледностью в опоясывающей зеленой примеси деревьев.
Тишина уже была условной необходимостью их близкого общения с природой и даже, иногда, пугала своей возрастающей глухотой. Прошел месяц. Мальчик подрос и уже не казался таким слабым и беспомощным, как это было вначале.
Мать без устали приглядывала за ним и, почти не переставая, молилась богу за их спасение.Наверное,за этот месяц она стала к нему настолько ближе, насколько может человек, вообще, приблизиться к кому бы то ни было и даже сродниться. И, может, от того ,что она поверила в свою правоту совершенного ею поступка или познала горечь судьбы многих таких до нее ,женщина обрела настоящую веру в силу гораздо большую, нежели та, которой все боялись и почему-то мало преклонялись. Изуверие стало беспричинной злобой дня .Везде измывались, глумились, убивали ,раздевали догола и бросали на съедение живой твари, втыкали в одежду крохотные иглы и заставляли носить ее, дабы помнили о каком-нибудь добре, сделанном подателем настоящей власти. И не было просить у кого помощи, окромя самого себя. И не было к кому обратить себя ,дабы избежать какой злой участи. Даже узы семьи того маленького племенного общества не давали общую степень благополучного исхода. Казалось, сама природа измывается над ними. Уничтожает их же руками. Говорили на Землю ниспослан какой-то злодей в человеческом обличье. Но, теперь, обретая в себе уверенность, жизненную стойкость и небольшую капельку настоящей веры , Мария не верила им всем. Не было никогда такого злодея и не будет впредь. Это люди поро­дили его в своей собственной безнаказанности, изуверии и лжеоправдании своих поступков.
Это они создали настоящее злодейство и, теперь, бегут от него, как муравьи от жаркого костра в стороны.
"Нет,- думалось в ту пору молодой женщине , - не может быть такого, чтобы на Земле восторжествовал какой-то немыслимый для таких, как она,злодей. Скорее, мы сами в себе злодеи, если допускаем это с собой. К чему винить кого-то, когда сам в чем-то кому-то уступаешь и прячешься, как побитый пес в кусты. Если нет до нас дела богам, то почему тогда мы так страдаем? Значит, бог есть ,ибо не было бы его - не было бы и состязаний в любви к другому такому же, позади и рядом идущему."           
Так заключала сама для себя молодая мать, делая что-то по дому или заботясь о ребенке. Ей некогда было отдыхать и в те редкие выпадающие минуты свободного времени, она просто спала, так как сильно утомлялась за время постоянных забот и хлопот.
Прошел еще месяц. Мальчик немного подрос, а мать  начала подумывать о том, как бы ей подыскать другое жилье. Вскоре должна была наступить зима, и хотя это не сильно холодное время, все же нужно было подумать о том, как дальше существовать и где доставать себе пищу. Ведь в округе уже, почти ,ничего не ос­талось .
Она с грустью смотрела на последние крохи зерна, собранного только вчера на заброшенном участке, и даже тихонько всплакнула. Нужно было что-то предпринимать. Но что?
У нее никого нет. И никому она кроме своего сына не нужна. Кто ее прокормит , кто пустит к себе? А если даже и пустит , то кто поверит в ее судьбу, а тем более, ее рассказу о том, что она сама выжила в этих краях.
Местность здесь была не очень гористая, но и долиной ее не назовешь. Повсюду росло пальмовое дерево, совсем  незначительная часть фруктовых деревьев и небольшие кусты плодовитого растения, питаться плодами которого было очень плохо, так как они вызывали потом необычайную жажду и, к тому же, придавали горечь ее молоку. Сама земля, в основном, была песчаной с примесью довольно большого количества глины, а также красного пористого камня. Часть земель, специально отобранных местным населением, была предназначена под посевы зерновых, но даже в течении многих лет ее постоянной обработки, она скудно родила, не давая хорошего урожая тем племенам, что эту местность населяли. Мария шла сюда вместе со своим племенем. Они хотели выйти к морскому побережью, дабы попробовать соленой воды и где-то рядом обустроиться всем племенем.
Главный говорил, что в тех краях должна быть хорошая земля, которая даст им прибыль и удвоит хозяйство. А, может , по дороге найдут и более подходящее.
Женщина снова посмотрела вокруг, и ее сердце больно заныло. Нарастала внутренняя тревога за свою жизнь и сына.
"Что же делать? - напряженно думала она все это время, - запас, почти, закончился, молоко на исходе и поблизости никого нет". В отчаянье она даже заломила руки и бросилась на землю, моля о своей пощаде неизвестно кого. Ей были известны только имена богов и их общего хранителя, но кому конкретно она молилась, Мария не знала. И тут ей в голову после небольшого рыдания пришла странная мысль.
"Надо идти на юг и спасаться. Там мое счастье".
Женщина подняла голову и посмотрела в ту сторону. Что-то опять , как и в прошлый раз, блеснуло впереди, и она, почти, побежала, оставив в хижине малыша.
Но по дороге, вспомнив о нем, решительно возвратилась и, подхватив    на руки,
бросилась обратно в сторону мерцающего в лучах солнца света предмета. Добежав до места, она вначале не обнаружила ничего и с удивлением посмотрела по сторонам. И лишь внимательно всмотревшись себе под ноги, женщина увидела блестящую серебряную монету. Это блестел настоящий динарий того государства , в котором они раньше жили.
"Значит, - решила она про себя, -племя ушло в эту сторону, тоесть тоже на юг.Но, что мне это даст, если я последую за ним. Да и ушло ведь оно далеко от меня за это время".
И снова она посмотрела вперед по дороге, избитой то ли копытами лошадей, то ли огромной людской толпой, бежавшей от вшивой нечисти. Где-то впереди что-то блеснуло, и Мария с сыном на руках пошла дальше .Дойдя до места, она нашла такую
.же монету.
-   Что это?- тихо зашептала женщина, -какое-то чудо? Или это просто я сплю?- и она потерла одной рукой глаза. Но чудо не исчезало, а, наоборот, всмотревшись дальше, Мария снова увидела блеск и опрометью бросилась туда.
Так повторилось семь раз. Когда женщина подобрала седьмую монету, то посмотрела по
сторонам. Где-то впереди было ясно видно невысокое гористое скопление в виде
больших камней, и она, не раздумывая, пошла в ту сторону.
Дорога постепенно уходила вправо и заставила Марию на минуту задуматься. Но
приняв окончательное решение, она решительно направилась в сторону возвышающихся
камней, по дороге рассматривая окружающую ее растительность.
Деревьев стало немного меньше и кустов тоже, но зато появились какие-то
всходы с небольшими клубнями в завязи, уже изрядно проросшие и дающие надежду
на хоть  какую-то еду.
Но самое большое чудо, которое она могла еще где-либо повстречать, ждало ее
впереди. Уже совсем недалеко от расположившихся буераком громадных камней, она увидела
мирно пасущуюся на свежей траве козу. Мария снова потерла глаза. Уж не сон ли
это или какое мазиво в глазах? Но, нет, коза не исчезала и даже приветливо
подала свой голос, увидев приближающуюся к ней женщину.
Мария подошла , почти, вплотную к животному и попробовала погладить ее по густой
шерсти. Коза довольно отозвалась и даже потерлась о ее бок..
И снова мать порадовалась. Наверное, боги заботились о ней.. Но, о ней ли?
И здесь впервые молодая женщина задумалась о  младенце, неизвестно как появившегося у нее внутри.      
 "Вот оно,- подумала она, - это откровение. Значит, сын мой    надлежит богам. Это они о нем заботятся и хотят, чтобы он выжил  и дал  людям что-то такое, что они хотели бы видеть на Земле". Эта мысль  придала невероятную силу хрупкой женщине, и она, как бы сразу, стала                                                                                                                 вдвое старше и мудрее.
Мария подошла поближе к камням и заглянула внутрь расщелины. Было немного темно, но и так стало ясно, что другого выхода здесь нет. Значит, им с сыном там будет хорошо и уютно, если, конечно, она дооборудует это место под жилище.
И  мать, недолго думая, положила на траву все еще спящего малыша, подстелив   небольшую холщевую ткань на сухую охапку травы, и усердно взялась за работу, лишь изредка поглядывая за ребенком и козой.
Она снова наломала пальмовых листьев и переплела ими найденные сухие жерди. Потом насобирала сухой не колючей травы и положила сверху. После чего, сняв с себя часть верхней одежды, постелила ее, образовав хорошую и мягкую постель как для нее, так и для малыша. Козу она решила держать рядом с собой, а точнее, обогревать ребенка с другой стороны, ибо, что ни говори, а ночью в этой небольшой, но удобной пещере холодно. Мать обшарила руками все углы и еще раз убедилась, что другого выхода нет. Наверное, камни свалились очень давно, и другая сторона уже порядком обросла нанесенным песком и растительностью.
"Что ж, это   хорошо,- думала молодая мать,- по крайней мерй, будет теплее и не так сыро".
Здесь же, в пещере она решила обустроить себе   место под разведение огня и выпечку лепешек. Но для этого требовалось сходить обратно к старому месту и постепенно перенести все сюда. Мария решила не оставлять сына и взять с собой ,но подумав, что так она слишком долго будет перекочевывать с места на место, все же пришла к выводу, что нужно оставить его здесь вместе с козой,
заведомо прикрыв вход в пещеру большим, но не сильно тяжелым камнем.
 Покормив малыша и поиграв с ним   до той поры, пока он снова уснет, мать уложила его возле обустроившейся рядом козы на свежеприготовленную постель и, загородив вход камнем, пошла к хижине на старое место.
Назад пришлось идти почему-то гораздо дольше, чем она предполагала, но все же Мария решила добиться своего и ускорила шаг, почти, до бега. Вскоре показалось и их жилище. Она быстро вошла внутрь, раскурочила старое пепелище и, сложив камни в сделанную ранее купель, пошла обратно. Отойдя шагов пять, Мария поставила свою ношу и вернулась, решив захватить с собой хотя бы одну из больших посудин под воду. Забрав то, что хотела, она взяла на руки свою ношу и побрела к пещере.
Тяжесть оказалась ей не под силу и по дороге пришлось несколько камней оставить в стороне. Спустя полчаса она уже подходила к заветной пещере.
Там все было тихо. Мария заглянула внутрь. Коза мирно лежала, пере­жевывая траву, которую ей предварительно набросала хозяйка, а ребенок спокойно спал, даже не тревожась из-за отсутствия матери.
 -   Фу-у,- облегченно вздохнула женщина и вытерла пот, бежавший со лба ручьем,- слава богам, все в порядке,- и она принялась заносить свой скарб.
Немного отдохнув и набросав козе еще травы, Мария   отправилась об­ратно.
Прошло два часа. Женщина, хоть и уставшая, но все же довольная своим трудом и новыми находками, сидела в пещере и кормила в очередной раз малыша.
"Все-таки сейчас будет немного легче,- думала она про себя, всматриваясь в черты своего маленького сына,- коза даст нам молоко, надо только ее раздоить, а из ее шерсти я сплету хорошее теплое покрывало. Глядишь, через время мы здесь хорошо обоснуемся. Главное, конечно, чтобы коза не пропала",-и мать твердо решила больше ее никуда не отпускать, а сплести из травы крепкую веревку и привязать животное. На ночь же, да, иногда и днем укладывать здесь подле них. И тепла больше, и как-то спокойнее. Все-таки живая тварь рядом. И снова Мария порадовалась.
"Как хорошо, что я пошла вслед за блеском монет и нашла это место. Спасибо богам, не дали пропасть с голоду", - и она мысленно помолилась в душе за себя и своего сына
На следующий день, обследуя   более тщательно их небольшое убежище, Мария увидела вверху тоненький лучик света, падающий в один из близлежащих от нее углов пещеры.
Она взяла длинную палку и поковыряла    заскоряблую   землю. Щель немного расширилась, а на пол упало несколько  кусочков   слипшейся грязи.
"Вот хорошо?- обрадовалась женщина, - значит, здесь тоже есть глина и если проделать дыру, то можно потом вымазать хорошую печь до самого верха".
Эта мысль показалась Марии сейчас самой важной, и она решительно взялась за дело, отыскивая снаружи нужный материал и хорошую для лепки глину. Вечером их жилище уже имело совершенно иной вид. К верху уходила каменная, слепленная глиной труба, упирающаяся прямо в потолок ,а внутри была сооружена из того же   материала большая печь, в которую женщина вмазала те части доспехов, на которых пекла лепешки, Теперь, у нее была хорошая домашняя помощница, которая и обогреет, в случае каких холодов, а заодно и накормит горячей лепешкой или напоит горячим питьем. Расширив немного по углам пещеру, Мария вымазала глиной все ее стены, не забывая вкладывать  внутрь  пальмовый лист, что­бы лучше сохранялось тепло, а постель переместила побли­же к печи.
Оставался пока нерешенным вопрос со входом, и женщина твердо решила сходить еще раз на прежнее место и забрать старую, сделанную ею самой дверь.
Через два дня на входе красовалась такая же, вымазанная глиной и под цвет самих камней загородка, даже вблизи которую вряд ли можно было бы принять за дверь. Так женщина обезопасила себя от постороннего глаза, если, вообще, в этих краях кто объявится. Внутри же она соорудила хорошую дополнительную перегородку, отделявшую входную часть от непосредственного жилища, что давало больше тепла и в случае чего, дополнительную защиту от неожиданных гостей.
Там же Мария расположила и копья, подобранные на дороге, а еще через время она перетащила сюда большой щит и короткий меч, брошенные кем-то в густой траве неподалеку от пещеры. Немного подумав, женщина соорудила себе еще и лук со стрелами, используя как нож острые края меча, а в качестве наконечников небольшие заостренные продолговатые камни.
Раздоившись, коза хорошо давала молоко, которым мать иногда кормила и сына. Тот немного кривился ,но все же хоть часть отпивал из сделанной матерью глиняной чаши.
Снимая вылезающую шерсть с козы, Мария принялась за пряжу. Через месяц у нее накопилось довольно большое количество прядильных ниток, сделанных самым обычным способом, и она взялась за вязание. Спустя еще полмесяца на их постели лежало хорошее пуховое покрывало, дающее возможность сохранять тепло даже в холодное время.
Но Мария на этом не останавливалась. Она пряла и вязала дальше как на подрастающего малыша, так и на саму себя. К этому времени ее одежда порядком износилась и нужно было что-то изготовить, чтобы прикрыть оголившиеся места. Но не это особо расстраивало молодую женщину. Нужно было думать о козе ;чем ее кормить в зимнее время, и о том, как она будет согреваться, если, вдруг солнце долго не покажется   на небе. Для животного Мария решила заготовить сушеной на солнце травы. А для себя наготовить хорошую гору дров, наломав веток из растущих деревьев.
Спустя время, когда ребенку исполнилось четыре месяца, она, вдруг, обнаружила в той же пещере небольшое количество обуглившихся камней.
" Наверное, к то-то до меня здесь жил",-подумала Мария и хотела уже отбросить в сторону один из таких кусков, но почему-то подумав, бросила его прямо в печь.
К ее великому удивлению, камень возгорел пламенем и дал невиданную ранее теплоту, образовав после себя небольшую кучку тлеющего огня. Женщина, как завороженная, смотрела на это и не могла понять, что это за чудо.
Но тут ей пришло в голову старое упоминание ее отца о том, что когда-то боги топили печь большими камнями, изымая их из самой земли.
 "Вот оно что,- подумала женщина, подкладывая в еще красноватые угли новый каменный кусок ,который через время, так же, как и первый, воспылал пламенем, дав такую же теплоту,- это, наверное, и есть камни богов. Как же я сразу не догадалась".
В пещере стало еще теплее и даже немного жарковато. Камень через время перегорел, оставив после себя тлеющие части углей, которые довольно долго не затухали.
Мария примерно подсчитала время поддержания ими огня и радостно улыбнулась.
"Если зимой или в какое другое холодное время не будет солнца, то я буду поддерживать огонь этими камнями пока хватит. Надо посмотреть в округе, может, есть где-то еще",- и она решительно направилась на выход.
Немного побродив и оказавшись позади их убежища, Мария нашла похожие куски больших подобного цвета камней. Расколав  верхнюю их часть,женщина обнаружила,что там их превеликое множество. Надо только чем-то откалывать куски.И тут она вспомнила за свой короткий меч,который часто использовала вместо ножа.
-    Вот,что поможет мне,-тихо сказала Мария  и пошла за нужным
предметом  в пещеру,прихватив с собой один кусок найденного кам­
ня.
Возле входа она попыталась его расжечь обычным способом че-.
рез прозрачный камень, но тот, к ее удивлению,не горел.
Тогда Мария разложила небольшой костер из сухой травы и тонких ветвей и уже затем бросила туда свою находку.С минуту полежав, камень загорелся.
-    Ага, - поняла женщина,-значит,его надо расжигать только от большого огня.Тогда,все равно нужно и дерево,и эти камни.
Сделав достаточно большой запас необходимого ей топлива,Мария занялась обустройством своей небольшой пещеры. Она налепила много разных изделий из глины, в большей части пред­назначенных для домашнего обихода,и обожгла их на костре, исполь­зуя при этом короткую рукоять меча, дающую возможность не касать­ся самой поверхности обжига.
Но были в ее скромной  утвари и небольшие вещи, предназначенные .для ребенка.
Мать вылепила,как могла,фигурки лошадей,козы, коров и других животных, которых она когда-то видела сама. Сейчас,конечно,они были мало нужны, но все-таки мать решила сде­лать это на будущее,чтоб не отнимать время в более беспокойный период его возраста.
Судя по прошлой зиме, места здесь не особо отличались холодом, но нужно быть начеку всегда.Ведь никогда не знаешь наперед,что со­творят боги и с ними,и с окружающим.
Так и проходило время в беспокойных заботах о себе и сыне,отсчи­тывая день за днем,  неделя за неделей, месяц за месяцем. Мария уже устала и ждать, когда наступит похолодание и даже под­считывала в уме какое сейчас время. Но холода пока не наступали и вокруг было еще довольно тепло.
К своему удивлению, незадолго до того, как сыну исполнилось пол­года, она обнаружила неподалеку в земле какие-то плоды,с виду похожие на земляной горох,но немного побольше.
 Взяв один из плодов,Мария попробовала на вкус,но сразу же выб­росила. Он был несъедобным. Случайно тот угодил в разведенный ею неподалеку костер и,полежав там немного,задымел. Женщина вытащила его оттуда и бросила в сторону.Когда он остыл, она с жалости к животному дала попробовать и ему.Та быстро сьела,  не обращая внимания на его вкус.
Тогда Мария решила принести еще
ей такое же.Спустя минуту,она протянула козе сырой свежевыко­
панный плод.Но,к удивлению,коза не стала его есть.
Немного озадаченная женщина бросила плод снова в костер,
а через время,когда тот немного почернел,вытащила и положила остывать.
После этого,дождавшись охлаждения,Мария опять протянула животно­му плод,и та,как и в прошлый paз,обнюхав его со всех сторон, съела.
И вновь,молодая мать ушла за тем же самым,а после проделала ту же операцию,что и ранее.
Но,теперь,попробовала на вкус сама. Оказалось,что так плод гораздо вкуснее и к нему даже можно привыкнуть. Накопав довольно большое количество таких земляных пло­дов, Мария перенесла их внутрь,а часть поджарила на костре. Попробовав снова,она убедилась в том,что их вполне можно употреб­лять в пищу,а значит,выживаемость увеличится в несколько раз. Надо только сделать запасы побольше и можно быть спокойным за себя, сына и не расстающуюся с ними козу,которая несла на себе все их заботы,горести и радости,ибо спасала им жизнь.
 Шло время.Мальчик подрастал и потихоньку начинал что-то говорить. Мать посчитала время от его рождения,Получалось,что ему уже исполнилось восемь месяцев.
К этому времени трава совсем упала и козу приходилось кормить чем прийдется,даже,порой,от деревьев сухим завядшим листом, Оставались еще плоды,накопанные ранее,но женщина их не трогала и берегла на более холодное время.Вместо них она приспособилась давать .животному небольшую часть ранее натолоченного ею зерна из прошлых посевов,да прибавлять к этому ее же собственное моло­ко.
Сама же обходилась одной дневной лепешкой,чашкой горячего козьего молока и частью напеченных в золе найденных плодов. Сын подрастал и ее молока уже ему не хватало.Потому,мать начала больше поить его козьим,немного урезав себе в дневной дозе.
 Однажды,как-то раз выйдя из пещеры наружу,когда уж совсем похо­лодало и травы вовсе не осталось,женщина обнаружила еще неболь­шое количество плодов,прикрытых сухой травой. Наверное,в более теплое время их просто прикрывала высокая трава и потому,не было видно.
Раскопав,Мария увидела,что они еще мельче чем те,что запасла ра­нее. Но все-таки и эта находка ее порадовала.Это давало возмож­ность хоть как-то дотянуть до весны,пока взойдет первая молодая трава,и их коза сможет добывать пищу сама. Она переносила все найденное внутрь и сразу же дала довольно большое количество козе,дабы она немного прибавила в молоке.
Животное с удовольствием сьело все и даже попросило добавки своим голосом,но Мария не стала давать больше.Надо было экономить.
 Так вот,потихоньку,и двигалось время вперед.Мария к зиме еще больше исхудала и,казалось,качни ее ветер,и она упадет. Но так было только внешне.Внутри же,женщина была полна сил и на­дежд, что они с сыном добьются своего и выживут в этих условиях. Пещера хорошо обогревала их самих,а долго не протухающие угли камней давали постоянно идущее тепло,так что бояться простуды не приходилось.
Мать всячески прятала сына в сотканные ею одежды,если выходила куда-то наружу по своим делам.
Прошло еще четыре месяца.Холода немного спали,но трава пока не появлялась.Запасы еще оставались,но Мария волновалась за их буду­щее и постоянно искала какой-нибудь выход из положения. Но,что она могла сделать,если его,действительно,не было. За все то время,которое провела в этих краях,она ни разу не слы­шана ни ржания лошадей,ни людского шума,ни даже рыка какого зве­ря. Словно мир исчез из ее окружения,и они втроем находились нае­дине с природой.
Однажды ночью она проснулась и услышала,как немного дрожит земля, и даже испугалась этого.Но вскоре все прошло и напоминало просто какой-то кошмарный сон.И только днем Мария обнаружила появившуюся в ее печи небольшую щель,дающую понять,что это было действительно, а не во сне.
Женщина даже испугалась:а,вдруг,эта пещера рухнет на них,но тут же подумала:
"Нет,раз боги упрятали нас здесь - значит,они знают,что мы в бе­зопасности.Вот только еда на исходе,а так все ничего."
И словно в ответ на ее такое беспокойство,внутри головы что-то треснуло и         заговорило:
-    Живи здесь и не бойся.Так надо.А есть поищи под ногами.
И после этого все исчезло.
Мария испугалась пуще прежнего,неужто,боги заговорили с ней? Как же так? Этого не может быть! Или,может,это ей чудится так? И тут голос зазвучал снова:
-    Слушай и подчиняйся.Не думай о своем,думай о сыне.Он твоя вера
и успокоение.
.Мария пала на колени и начала молиться,но тот же голос приказал:
-           Встань и иди поищи в земле то же,что и раньше,но ищи лучше.
И не забудь весной окопать все и вкинуть семя,а также плод.
-           Хорошо,хорошо,я исполню,-зашептала испуганная Мария,-только
не гневайтесь.
Голос  смолчал,и женщина,поднявшись,вышла наружу,прихватив с со-
бой меч,чтобы раскапывать нужные места.
Она долго бродила по пустому полю,но ничего не нашла и,уже возв­ращаясь  обрат- но,услышала:
-           Ты плохо смотрела.Ищи там,где искала уголь.
-           Какой уголь?-хотела крикнуть она,но тот же голос добавил:
-           Тот камень,который горит.
И Мария послушно двинулась дальше,обходя свое убежище.Теперь, когда чей-то глас руководил,ей было немного легче и спокойнее,, чем прежде.Но тот же спокойный голос предупредил:
-    Не жди,что будем увещать тебя так дальше.Пользуйся тем,что
у тебя в голове дано самой природой твоего рождения.За сына не
тревожься,но и не бросай его,где не следует.Пока прощай и надей­
ся на хорошее.
Женщина мысленно попрощалась,и какой-то внутренний' треск прек­ратился. Голова сразу заболела и стало немного тошно. Она присела на землю,но тут же спохватилась.Надо беречься,не ровен час заболеть.И,немного постояв,Мария двинулась дальше,вни­мательно расматривая участки земли.
Наконец,она нашла то,что искала.Голос не обманул.Мария поковы­ряла мечом сбившуюся землю и опрокинула наружу сразу несколько плодов.
-    0~о,да их тут много,-невольно вырвалось у нее вслух,и она
дальше продолжала рыхлить грунт.
Спустя час,женщина накопала довольно много таких плодов и при­нялась понемногу переносить внутрь жилища.
Каким же было ее удивление,когда войдя в пещеру,она увидела сто­ящего сына,пытающегося пройти вдоль стены.
То были первые шаги по земле Иисуса,и то было первое предзнамение ей о том,что она родила настоящего человека. Мальчик не был похож на остальных,какими она помнила других де­тей.Он был более покладист,более доверчив,без надобности не кап­ризничал и даже сам научился ходить.
"Возможно его научили этому боги,-подумалось Марии,-но как, она ведь от него не отходила ни на шаг,разве что на чуть-чуть." Мать подошла к ребенку,бросив свой найденный скарб в сторону,и протянула руки.Он быстро пошел ей навстречу. И снова она удивилась.
"Нет,-подумала мать,-это не обычный человек.Наверное,он из са­мих богов."
Мальчик дошел до ее рук,держась за стену,а затем бросился в объя­тия. Мария крепко прижала сына к себе и заплакала.Уже тогда она поняла,что он не будет принадлежать ей,а скорее всего,его забе­рут на небо.
"Вот только зачем я родила его на Земле?-думала она про себя, немного плача и все так   же прижимая малыша к себе.
-    Ладно,сынок,посиди здесь,-обратилась она к нему после непро­
должительного молчания,-я пойду занесу нашу еду.
Мальчик посмотрел ей прямо в глаза, немного кивнул и сел на пол. Она пересадила его на их общую постель и,обратившись совсем по взрослому, сказала:
-    Посиди здесь,я сейчас вернусь.Хорошо?!-
тот опять немного кивнул и опустил глаза,подавая знак,что
занят своим делом.
Мать дала в руки игрушку и добавила:
-    Вот,поиграй с ней.Она хорошая.Это я ее сделала,-и уже после
этого направилась к выходу.
Плодов было многовато и за один раз унести не удалось.Потому,ей
пришлось возвращаться сюда еще дважды.Но Марию это не смущало.
Привыкшая к тяжелому труду еще с детства,она подчинялась сухому
закону природы.Выживает тот - кто сильный.
Эанеся последнюю часть накопанных овощей,Мария плотно прикрыла
дверь,чтоб не убегало драгоценное тепло и отправилась,помыв
руки,к своему ребенку.
Тот игрался врученной ему игрушкой и как-то очень внимательно
всматривался в ее    очертания.
-           Конь,-сказала мать,указывая пальцем на свое изделие и глядя
сыну в глаза.
-           Ко-о-нь,-тихо проговорил мальчик,немного протягивая буквы и
чуть-чуть улыбаясь.
Мать снова повторила то же слово и опять показала на игрушку. Мальчик помотал головой в стороны и так же протяжно выговорил слово.
Мария обрадовалась.Значит,он уже понимал,что от него
хотят.И это усилило еще больше ее веру в то,что сын преуспевает гораздо быстрее,нежели другие младенцы.
На минуту она отвлеклась и занялась приготовлением пищи для себя и животного,а мальчик продолжая рассматривать свою игрушку,лишь иногда посматривая на то,чем занимается его мать. Мария понабросала плодов в уже потухший огонь и тщательно пере­мешала их в общем пепле.Затем прикрыла частью щита печной проем и снова подошла к сыну.
Ребенок посмотрел на нее и,болтая со стороны в сторону своей иг­рушкой ,почти,нараспев сказал:
-           Ко-о-нь.
-           Да,конь,-подтвердила молодая мать и поднесла к его глазам
другую фигурку.
 
-    А это,верблюд,- указала  она пальцем на горбатую фигурку живот­
ного .
Мальчик вначале не понял,что от него хотят,но в ответ улыбнулся, отложил предыдущую игрушку и взял в руки новую.Внимательно рас­смотрев, он снова обратил     взгляд к матери,словно спрашивая еще раз о чем-то.
-    Верблюд,- почти, как он  ,протянула мать.
„ Be-р-б-люд,-сказал мальчик и улыбнулся,а затем повторил это слово еще несколько раз.
-    Ну,хорошо, играйся, - ответила Мария и нежно погладила своего
сына по щекам,-а я пойду посмотрю,что там в печи.
Она отошла,а мальчик продолжал рассматривать свои игрушки. Мария достала свежеиспеченные плоды и разбросала их по полу,что­бы остыли.Затем подошла к сыну и села рядом. Мальчик взял в руки обе игрушки сразу и,поднимая их поочередно, сказал:
-    Конь,верблюд,-взглядом показывая на фигуры, соответствующие
этим словам.
Мария довольно улыбнулась и погладила малыша по голове.
-    Молодец,хорошо выучил.А,теперь,давай,я тебя буду учить дру­
гим словам.
И их учеба началась с обыкновенного "я" и "мы",а закончилась последним предметом в их жалкой хижине.
Мальчик без устали медленно повторял слова и пытался запомнить те предметы, которые им соответствовали.
Мария решила проверить его знания и,указав рукой на дверь,спро­сила:
-    Что это,сынок?
Тот внимательно посмотрел  вперед и,качнув сам себе головой, сказал:
-           Дверь,ма-ма.
-           Какой же ты  молодец у меня,-обрадовалась мать и прижала ма-­
лыша к своей груди.
А через время она уже кормила его и сквозь дремоту говорила:
-    Боги всему тебя научили и меня также.Но,наверное,это самое
маленькое,что ты можешь в жизни.Пусть,нам помогут и       люди в
этом.Думаю,скоро  покинем это место и присоединимся к осталь­
ным.
Так говоря, Мария и не знала, что ей предстоит выдержать еще сто­лько, сколько не выдержал  бы любой взрослый мужчина из их роду и племени.Но то было тогда,когда она еще не совсем понимала ко­го родила на свет,и что можно ожидать от такого выражения ее чистоты в порыве общей любви к другому.
 
Мальчик рос,взрослел и потихоньку креп на ногах.Он  знал уже достаточно много слов и свободно говорил на их родном языке.Но очень часто мать замечала,что между знакомых ей с детства слов проскакивают такие,которых она не знаяа.
Сначала она думала,что это просто детская игра,но услышав один раз какое-то слово,произнесенное очень ясно и слововыговоренно, мать спросила:
-    Сынок,а что это за слово.которое ты произнес?
~ Не знаю,мама,-отвечал мальчик,-оно само по себе ко мне при­шло к родилось вот тут,-и он своей маленькой ладошкой похлопал себя по голове.
-    Странно,-про себя подумала Мария,-как это может быть?- но сы­-
ну сказала,-а ты не знаешь,что оно может обозначать?
.-   Нет,почему же,знаю,-отвечал мальчик,-оно похоже на наше "до­бро", только как-то по другому,-я еще не совсем его понял.
Мария покачала головой и снова про себя подумала: "Откуда у него такое рассуждение.Его ведь никто этому не учил. Странно и даже немного необычно все это."
Но то были только первые пробы умственного шага ев малыша,и спу­стя год после очередной зимы,он уже говорил совсем по другому.
-           Мама,помнишь ты меня спрашивала о тех словах,которых не зна­
ешь?
-           Да,сынок,помню,-немного взволнованно отвечала мать.
-           Я понял откуда они берутся.
-           И откуда же?~удивилась Мария его новому рассуждению.
-           Вон оттуда,-и мальчик указал рукой на небо.
-           Как это?-не поняла его мать.
-           Я стою и слушаю,а они говорят,говорят,а слова   во мне.Потом,
я говорю,говорю,-немного непонятно отвечал ей малыш.
-           Кто говорит,сынок?-не поняла опять мать.
-           Не знаю,-засмущался мальчик,-они и все.Я не могу тебе больше
сказать или объяснить по другому,-и он,немного постояв,удалился.
"Странно,-снова обеспокоилась Мария,-как все это объяснить дру­
гим.Хотя чего мне беспокоиться.Все равно ведь никого нет.Да и
вряд ли будет,пока хорошо не станем на ноги."
Так они и жили в своих собственных познаниях окружающего и сво­их же рассуждениях по этому.
Прошло еще три зимы,и малышу исполнилось пять лет.За это время он уже хорошо окреп и вовсю старался хоть чем-то помочь матери. Коза по прежнему жила с ними,и мать довольно часто молилась,что­бы она прожила еще дольше. Сын,словно угадывая-ее переживания и просьбы,говорил:
-    Не переживай,мама .Я знаю,она проживет долго.Еще десять лет.
 
-           Как десять?-удивлялась мать,-они ведь столько не живут?
-           А эта проживет,-упорствовал мальчик и,поглаживая козу по ее
шее,приговаривал,-я знаю,ты нас еще долго будешь кормить.Иди,
поешь чего-нибудь.Я там тебе приготовил.
И коза,к удивлению Марии,его слушалась.Она шла к месту,где обыч­но ее кормили и поедала все,что там было.Затем довольно подавала свой голос,словно благодарила,и,подойдя к ним обоим,терлась о бока.
Мария не понимала этого.А точнее,она не могла объяснить,как мож­но разговаривать с животным.Сколько сама не пробовала - не полу­чалось.
-           Мама,не думай об этом,-предупреждал сын,снова и снова угады­
вая ход ее мыслей,-я сам пока не знаю,как это.Но знаю,что они,-
и он показывал рукой на небо,-нам помогают.
-           Кто они?-допытывалась Мария и обеспокоенно смотрела вверх,
словно желая распознать кого-то в небесах.
-           Их не видно,мама,-продолжал мальчик,-но они есть.Это все,что
я могу тебе сказать.
-           Ты что-то от меня скрываешь,сын?-совсем по взрослому спрашива­
ла мать.
-           Нет,не скрываю,-отвечал он,-просто я сам пока ничего не видел,
а потому,и не могу рассказать как это и кто они.
-           А что ты чувствуешь?-опять спрашивала Мария.
-           Почти,ничего,-свободно делился с ней своими маленькими тайна-
ми мальчик,-только,иногда,как-будто я поднимаюсь вверх.Вернее,
чувствую,что поднимаюсь,-поправился он.
Мать непонимающе смотрела на него,но потом,призывая к себе,брала его в свои объятия,и они подолгу сидели вот так друг к другу прижавшись.Казалось,и не было для них более другого счастья,чем вот так просто жить и радоваться хоть и небольшому,но все-таки ' успеху своей выживаемости в огромной пустоте их пространственного измерения.
Только один раз,как-то в ночи,Мария слышала грохот телег и шум передвигающихся людей.
"Наверное,еще какое-то племя покинуло свои места",-думала она,но даже не. пыталась пойти посмотреть кто это. Жизнь вдали от людей наложила на нее свой отпечаток.Теперь,она их просто боялась,ибо они могли принести ей вред и искалечить ее маленького сына.
Ее вполне устраивало то,что они здесь жили одни.За это,довольно длительное пребывание в чужих краях,она научилась многому и даже приумножила свои богатства,подобрав дней через пять после слышан­ного ею шума еще шесть таких же динариев.Для нее это уже было богатство.
 
 
Конечно,здесь оно не нужно,но в городе или в поселении всегда пригодится.Не знала,правда,Мария когда покинет эти места,но в душе всячески оттягивала это время до более спокойных времен. Хотя как она могла бы узнать спокойно или нет,ведь никакой свя­зи с другими у нее не было.
Мария научилась сажать и даже частью обрабатывать те плоды,кото­рые первоначально хотела выбросить.Теперь,у нее был свой участок очищенный от камней и лишней травы,дающий возможность насеять * горох,вырастить те плоды и даже посеять немного овса,зерна кото­рого она насобирала на давно заброшенных участках.
Деревья давали ей свои плоды,а растущие кустарники в этом помо­гали. Казалось, что сама Земля заботится о ней с сыном,и последнее время они,вообще,не бедствовали,а жили вполне нормально. Мария даже немного прибавила в весе и чуть-чуть посвежела на лице.Молока им вполне хватало на двоих,а остального - тем более, если учесть,что козе теперь они заготавливали гораздо больше, чем в первый год их изгнания.
Мария никогда не говорила мальчику почему они здесь,но,казалось, его этот вопрос,вообще,не интересовал.Лишь однажды он как-то спросил:
-           Мама,а что.людей больше нет на Земле?
-           Почему же,сынок,есть,-отвечала она,-но мы просто от них дале­
ко.
-           И что,нельзя дойти?-удивился мальчик,-Земля такая большая?
 
-           Не знаю,сынок.Наверное,большая.Сколько мы здесь живем,я еще
никого не видела.Но раньше,до того,как мы здесь оказались,нас
было много,и прошли мы очень много.Шли день и ночь,и вот сколь­
ко, -и Мария показала на пальцах несколько раз количество меся­
цев пути,один палец - один месяц,-продолжала объяснять она.
-           Значит,вы шли девять месяцев?-уточнил мальчик,к этому време­
ни обучившийся элементарному счету.
-           Да,сынок,выходит девять,-с грустью отвечала она.
-           А почему вы шли сюда?-спросил после небольшого молчания сын.
-           Не знаю,-честно отвечала мать,-так говорил наш поводырь.Он
говорил,что есть такая земля,где нет беды и где есть много со­
леной воды.Это море,-продолжала она объяснять.
-           Мope,-повторил и о чем-то подумал мальчик.
-           А почему мы остались здесь?
-           Я заболела и отстала ото всех,-немного приукрасила Мария
давно прошедшие времена.
-           А,что,никто не мог помочь?-снова спросил сын.
-           Понимаешь..,-немного замялась мать,-у всех свои больные и де-­
ти, и взрослые.а я ведь одна,у меня не было никого.Вот и отстала
ото всех.
 
Мальчик долго смотрел на мать,явно не понимая такого ответа, но ничего не оказал,видимо удовлетворив свое детское любопыт­ство.
По времени они больше к этому вопросу не возвращались. Шли годы.И снова,как прежде,они жили одни в этой огромной полу­пустынной местности. Мальчик подрастал, и понемногу его детский ум преподносил матери сюрпризы. Когда ему исполнилось семь лет, он сказал:
-           Мама,я знаю почему мы здесь.
-           Почему же,сынок?-все так же ласково,окружая заботой и внима­
нием , отвечала Мария.
-   Потому,что другие не взлюбили тебя за то,что ты одна.Меня ведь не было,правда?
-           Да,правда,сынок,-с горечью отвечала мать,прижимая сына к гру­
ди, -но ты не волнуйся,Подрастешь,мы вернемся к людям.
-           Ты их боишься,мама,правда?~и сын смотрел ей прямо в глаза,-
они тебе сделали много плохого,и ты не хочешь их больше видеть?-
продолжал спрашивать мальчик.
Мария молчала,а слезы густо устилали ей глаза.Затем,немного ус­покоившись , она отвечала:
-           Не надо,сынок,об этом спрашивать.Время это прошлое и уже все
забылось.Может,они сейчас уже другие.Жизнь учит всех,не только
нас с тобой.
-           Да,я знаю,мама,-отвечал совсем по взрослому мальчик,-я не бу­
ду тебя больше об этом спрашивать.Прости меня,пожалуйста.
-           За что,сынок,-сквозь слезы улыбалась мать,-ты ведь просто
хочешь знать правду.Это так?
-           Да,мама,-утвердительно отвечая мальчик и прижимался к мате­
ринской груди,совсем как в детстве.
Потом Мария успокаивала сама себя и все же надеялась на то,что они,действительно,возвратятся к людям.
"Только к каким?~продолжала мыслить она вечерами,-вряд ли ей удастся найти своих.Ведь прошло столько лет.Да и выжили ли они в этой общей беде? Скорее всего,они прийдут просто в какой-ни­будь город или поселение и если их примут,то попробуют жить там.
-На всякий случай,далеко уходить от места не буду,-думала дальше женщина,-все-таки какой-никакой дом.Да и участок хоть небольшой есть.Много ли нам с сыном надо.
-Но,что это?-встревожилась она про себя,-что же я думаю только о себе .Сын ведь вырастет и ему нужно будет обретать свою жизнь.Создать свою семью и,действитель­но, жить с людьми.Нельзя же вот так заколотить себя наглухо.Все-таки  это тоже жизнь,но немного другая,более беспокойная, порой,тревожная и не дающая того,что хотелось бы.Но,как не гово-
ри,а это тоже жизнь  . И, пусть,она чего-то недодает - это не страш­но. Важно, что бы как-то изменялась вся наша  жизнь. А  вот  так, в оди­ночестве, она вряд ли изменится. Что может один человек сделать, если вокруг такая  грозная  сила природы. Потому,он должен взрас­тать вместе с другими."
Вот здесь то и появилась мысль у Марии о том,что,действительно, нужно перебираться к другим и хотя бы отдать сына для получения каких знаний,а она сама будет помогать ему в этом своим трудом  где-нибудь. 
На главную страницу счетчик посещений счетчик посещений счетчик посещений ARTRUSSIAN.COM - Топ 100 ARTRUSSIAN.COM - Топ 100 Интернет-статистика Яндекс.Метрика