Великая империя зла, ч.1.2

Женская половина встретила их тишиной. Евнухи спокойно прохаживались по территории, лишь изредка поглядывая по сторонам.
Завидев эмира и Аркалыка, один из них бросился им навстречу и замахал руками.
-    Сюда нельзя, великий эмир, сюда запрещено...
 
Вместо ответа Аркалык спокойно воткнул ему нож в горло ,и они пошли дальше.
Абдах не любил подобного, но что поделать, когда было ясно, что все здесь настроено против них.
-    Сучье племя,- выругался Аркалык, по дороге убив еще одного, -надо от них всех избавиться и набрать новых. Эти все проданы.
 - Да,-согласился эмир, продолжая путь и разглядывая по сторонам территорию.
-           Я думаю тело там,- сказал паша и указал рукой на покои первой жены.
-           Согласен,- ответил Абдах, и они спокойно вошли внутрь.
 
Тело действительно было здесь и возле него никого не было.
Наверное, все были заняты в их ликвидации, но обернулось совсем по другому.
 В углу что-то зашевелилось, и перед ними появилась та самая женщина, которая сообщила им об исчезновении тела.
-    А-а-а,- протянул паша,- это ты, продажная тварь. Схватите ее и допросите, как следует,- указал паша сопровождающим воинам.
 
Аскеры повиновались и схватили женщину за руки. Та не сопротивлялась, а только что-то бубнила про себя.
-    Снимите с нее паранджу,- бросил эмир,- я хочу посмотреть кто это.
Аскер выполнил указание и перед их взором возникла ...свежевыбритая лысая голова турка, прозванного всеми   ...    Ави-махмет-джаном, за его вечно брызгающий слюной рот.
-   Ба-а, да это ты, махмет-джан,- протянул Аркалык,- а я то думаю , что за знакомый голос.
 
Тот  молчал  и сердито смотрел на них налитыми кровью глазами.
-           Ну, что скажешь теперь,- обратился эмир к известному им, ранее бежавшему разбойнику,- кто тебя нанял и кто платил?
-           Я вам ничего не скажу. Кто платил уже умер и это не ваше дело,- забрызгал он слюной рядом стоящих аскеров.
 
-           0-о-о,ты у нас заговоришь и еще как,- ответил ему паша, - в яму его,- распорядился он же,- и смотрите, чтобы вновь не сбежал.
-           Ну что ж, картина проясняется,- повернул голову к эмиру Аркалык,- по крайней мере, один враг убит.
- Да, это точно, - и Абдах  с удовольствием пожал протянутую руку
паши.
Это обозначало, что отныне они были друзья и могли доверять друг другу.
Аскеры уложили тело султана на одеяло и понесли в его палату.
По дороге их встречали некоторые женщины и с удивлением смотрели на них. Встретить здесь мужчину, не евнуха, обозначало все равно, что смерть.
Поэтому, они разбегались в стороны кто куда и прятались по углам.
-   Надо бы их всех сосчитать и отправить по домам,- сказал Аркалык,- все равно султана нет , а его сыну, я так понимаю, еще рано,- и он открыто, и честно посмотрел эмиру прямо в глаза.
-    Да,- согласился Абдах, переводя разговор на другую тему, ко­
торый, скорее всего, был начат не случайно,- надо вообще разобраться во всем этом и чем скорее, тем лучше.
 
Они проследовали женскую половину и дошли до палат.
Там все уже было убрано и только небольшие капли крови усердно зачищались слугами.
-    Как будто ничего и не было,- произнес эмир и посмотрел на пашу.
 
Тот смотрел куда-то в сторону, и Абдах так же перевел взгляд.
На пороге другой двери стоял человек, держа в руках
только что зажженный фитиль от бомбы.
 Скороговоркой он произнес:
-           Отдайте документы или вы все умрете.
-           Но их у нас нет,- ответил скромно паша.
-           Где же они?- снова спросил старик, держа в руке все ту же бомбу.
-           Не знаем,- соврал паша.
-    Это ты не знаешь, а он знает,- и жрец указал на эмира, но договорить ему не дали.
 
Раздался выстрел и старик упал лицом вниз.
Фитиль оборвался и затух. Все с облегчением вздохнули, но радоваться было рано.
Снова их окружили какие-то люди в зеленых маскарадных масках с тем же требованием, что и прежде.
И опять на помощь пришла неожиданная подмога. Оставшийся случайно в потайном ходу аскер позвал на помощь других, и уже эти в очередной раз были уничтожены.
Абдах и Аркалык переглянулись.
-           Что это?- спросил эмир,- все с ума посходили, сколько
у нас врагов?
-           Нет, они знают, чего хотят. Власть им нужна и деньги султана. А враги всегда были, даже при султане,- ответил паша.
После очередной уборки палат вроде бы все стало на свои места.
 Тело султана было набальзамировано и покрыто густо цветами. В воздухе царил аромат пряности и живости.
-           Через час можно начинать,- произнес паша,- я пойду проверю, что там снаружи и посмотрю, где цхетины.
-           Хорошо, иди, а я останусь пока здесь,- вымолвил эмир и тяжело
сел на подушки султана.
-           И хотя это было запрещено, и он видел
округлившиеся глаза аскеров, охраняющих тело, эмиру стало все равно.
Зa последний час он так устал, что казалось прожил без сна целую
вечность. Ему хотелось лишь одного, чтобы поскорее этот кошмар
закончился и он мог просто отдохнуть.
-            Но, в тоже время, понимал, что это только его начало и бороться придется всю жизнь,  невзирая ни на что, даже на самого себя.
Абдах попытался понять все, что происходило вокруг него, но го­лова почему-то отказывалась работать, и он оставил это занятие.
Ясно было и так, что за документами гонялись сразу несколько групп разных направлений,  и, судя по старику с бомбой, даже из-за   рубежа.
-  Что им-то понадобилось у нас?- думал    эмир,  не понимая вовсе, что происходит и что сулит ему судьба в дальнейшем...
 
ГЛАВА   7
 
Спустя час все было готово.
Абдах поднялся с подушек и прошелся по палатам. Аскеры уже не удивлялись и молча наблюдали за эмиром.
 За это время он хоть немного отдохнул, и голова прояснилась. В сутолоке Абдах как-то позабыл и за голову Сигизмунда в комнате служб,  и за остав­ленного там воина, но сейчас все это всплыло в памяти, и он почти бегом бросился туда.
Аскер оказался живым и невредимым. Его дружелюбное лицо ничего не выдавало. Он поприветствовал вошедшего эмира, выйдя из-за шторы.
-           Ну что здесь?- спросил обескураженный Абдах.
-           Все нормально,- ответил аскер,- двоих я уложил там,- и он указал рукой место, -а еще один связан и сидит вон там,- и снова он показал место рукой.
Эмир, удивившись еще больше такой прыткости и спокойствию, спросил:
-           А что они здесь делали?
-            Те двое, что убиты, хотели убить меня, когда я им помешал забраться в тайную дверь под софой, а тот , который связан - хотел поменять вино в этом графине и принес другие фрукты,- и аскер указал на вазу со сла­достями. Я спросил, зачем он это делает. Он очень удивился, завидев меня, и хотел было бежать, но я его поймал. Больше пока никого не было.
-           Молодец,- похвалил Эдгара эмир ,все больше и больше удивляясь его мужеству и спокойствию,- теперь вот что, возьми-ка позови какого-нибудь друга со своей бывшей охраны, кого ты очень хорошо знаешь   и приходите сюда поскорей.
-           Сию минуту, великий эмир, будет исполнено,- ответил Эдгар и мгновенно исчез в проеме двери.
 
Эмир подошел к связанному и перевернул его вверх лицом. Как же он удивился ,узнав в нем своего бывшего ученика ,когда-то отправленного им в ту же охрану султана.
-  Ты жив?- удивился Абдах, выдергивая кусок материи у него изо рта.
-           Да,- прохрипел тот ,-дайте мне попить ,умираю от жажды...
-            А не хочешь ли попробовать вина. Того, что ты принес?- съязвил Абдах.
-           Ради Аллаха ,о светлейший, дай мне попить. Меня заставили сделать это в обмен на мою жизнь. Когда Сазиф понял, кто я и зачем у него, то привязал меня в глубоком колодце и опустил на дно уже давным давно,  и только сегодня отпустил, сказав, что если я выполню порученное, то останусь жив.
-            И ты решил отравить меня, своего учителя, ради спасения своей шкуры, - разозлился почему-то эмир,- так умри же сейчас. Я не прощаю пре­дателей,- и со всего размаху воткнул в него нож.
-             
Тот попал прямо в сердце, и через секунду бывший охранник умер.
 
Эмир так и стоял над ним, когда в комнату вошли двое. Это был Эдгар и кто-то еще, кого он никогда не видел.
Незнакомец был высок, строен, мускулист и очень некрасив лицом. Оно было изрыто оспой, да к тому же пересечено огромным розовым шрамом.
Абдах аж содрогнулся, увидев его.
Эдгару стало как-то неловко за своего товарища, но он все же произнес:
-           Я выполнил указание, эмир. Что прикажешь делать?
-           Как тебя зовут?- вместо ответа спросил Абдах, обращаясь к незнакомцу.
-           Абу-иль-Соддам,- ответил тот громко.
-           Араб? - переспрсил эмир.
-           Да,- утвердительно ответил аскер.
-     Ну что ж, хорошо. Сейчас возьмите и унесите эти трупы и наведите везде порядок. Кстати, там за другой ширмой голова одного эмира. Ее тоже унесите вместе с этими. Затем возвращайтесь сюда и караульте здесь. Я скажу вашему новому начальнику, что отныне вы будете при мне.
-Слушаемся,- поклонились аскеры, прижимая свободные руки к груди.
 
Это был жест ,  указывающий на добровольное согласие подчиненных к исполнению новых обязанностей, а заодно и доверительный.
 С это минуты эмир мог не бояться за свою жизнь, если они стояли у него за спиной.
Сказав это, Абдах вышел из комнаты и, преодолев несколько десятков мет­ров ,повстречался с Аркалыком.
-     Ну что, отдохнул?- спросил тот подбадривающе.
_   Да, спасибо,- поблагодарил Абдах, в душе все еще немного не доверяя паше.
Тот видимо это чувствовал и поэтому произнес:
-     Я знаю, ты мне не веришь сейчас, и правильно делаешь. На твоем месте я сделал бы то же. Я не тороплю тебя. Думай и решай сам. Моя жизнь, как на ладони,- и с этими словами паша отошел в сторону, явно обиженым от оказанного ему недоверия.
Абдах не стал отвечать ничего, так как понимал, что сейчас это не вос­становит нужного им взаимодоверия.
Поэтому, он спокойно последовал дальше в палаты султана.
 
Тело уже выносили ,отчего ему не пришлось идти внутрь. Абдах распо­рядился о сборе всех цхетинов, а заодно представителей халифата и Диванного совета, которых осталось всего лишь трое, если не считать самого эмира и Аркалыка.
 
На небольшом совете было решено тело вынести на руках ,а затем, возложив на лафет, проследовать к мечети, где и будет завершен обряд погребения и захоронения.
После этого, начала вытягивать­ся сама колонна, располагаясь в строго указанном халифом порядке.
Впереди шла охранная конница, вся в разукрашенных золотом и серебром одеяниях и такими же сбруями на лошадях.
Дальше небольшая группа пред­ставителей местного духовенства, включая и медресе .
За ними халифат во главе с самим Халифом, а уже дальше -ближайшие соратники, госу­дарственные чиновники, руководители провинций и другие.
За ними находи­лось тело самого султана, которое сейчас возлежало на ярко укра­шенном трофейном лафете, утопая в цветах и золоте.
 
И заключала процес­сию охрана ,которая располагалась в виде прямоугольника.
И уже за ними должен был идти простой народ, включая слуг самого султана, которые специально переодевались для это­го в черные траурные одежды .
Остальные же ,включая и весь эмират, цхетинов, халибов, успевших приехать в столицу,  и другие  были одеты как на праздник. Со всеми присущими им регалиями и костюмами.
 
Эмир подал жест рукой и процессия двинулась со дворца. Ворота раскры­лись, и народ отпрянул в стороны.
Вначале все было тихо, но по мере приближения к воротам, начал слышаться жалобный вой, сердитое бормота­ние стариков и плачь маленьких детей .
Все стояли, обнажив головы,
и при приближении процессии ,падали вниз и   молились за своего султа­на.
Головы поднимались только тогда, когда проходил последний аскер из похоронного караула.
Людей было великое множество. Они стояли на улице, восседали на парапе­тах, висели на деревьях, высовывались из зданий ,и везде, куда бы не бросил взгляд, они склоняли головы перед уходящим от них султаном.
 Жалобно играли дудры, гудели тревожно барабаны и слышался гул толпы.
 Абдах почему-то беспокоился. Как бы не было никакого столкновения с народом.
И хотя было объявлено, что виновники в смерти султана нахо­дятся под стражей ,этого могло народу показаться мало.
Где-то посре­ди пути эмир знаком остановил процессию. Все подняли головы и замолча­ли.
Абдаху подали коня и он   влез на него. Сейчас в глаза эмиру смот­рели тысячи и тысячи людей. Их надо было успокоить и объяснить насто­ящую ситуацию.
Абдах выехал на более высокое место и, остановившись, обратился к народу:
 
-    Люди Великой страны. Сегодня мы отправляем к Аллаху нашего господина. Враги отравили его и уже взяты под стражу, а завтра на рассвете будут казнены.Великий султан передал власть мне, эмиру Абдурахиму-ибн-Из-Дахиму и Великому Халифу.Перед смертью он сказал, что повиновение -  лучшая дань ему самому для путешествий по Райскому Саду,- и при этих словах люди попадали на колени, молясь о прощении им всех грехов.
 
Эмир знаком поднял их и продолжил:
-  Власть султана, как наместника Аллаха на земле, неприкосновенна. Она передается из поколения в поколение. Пока вами буду править я и халифы, будет расти его сын...,-толпа радостно и возбужденно загудела, явно довольная таким исходом события ,а эмир продолжил. - В день совершеннолетия власть будет передана ему, и зачитана пос­ледняя воля умершего султана своему сыну.
Покоритесь и повинуйтесь исполнению сего завета. Дождитесь нового султана в правде и смирении. Исполняйте законы и будьте послушны. Так завещал нам султан, который любил нас и хотел видеть счастливее.
 
Народ вновь упал на колени ,усердно молясь, а эмир, съехав с места ,приблизился к колонне, где слез с лошади и занял свое  место в процессии.
Колонна двинулась дальше.
По приближении к мечети вой стал усиливаться и вскоре перерос в истин­но народный гул. В этом шуме тяжело было даже разговаривать, не то, что слушать кого-то .
Но все же ,паша смог прокричать на ухо эмиру:
-    Я выберусь из процессии и сначала обследую мечеть, а ты руководи тут.
На что Абдах согласно кивнул и устремил взгляд вперед. Аркалык с тру­дом пробрался сквозь толпу и вскоре исчез из виду.
-    Странно,- подумал про себя эмир,- что там может быть в мечети. Место для захоронения уже приготовлено ,дары тоже,  разве что Главный Мулла не на месте,- и он пожал плечами.
 
Спустя четверть часа процессия приблизилась к месту погребения. Кон­ница расступилась в стороны и наперед вышли представители халифата и духовенства.
Они занялись чисткой помещений и освобождением места под захоронение от толпы, которая так надавливала, что даже слышались стоны и крики падающих у нее под ногами.
Постепенно толчея все же отод­вигалась назад и в стороны, и место высвобождалось, образуя нечто вроде круга с продолжением длинного прямоугольника процессии.
Теперь следова­ла очередь всех чинов. Они расходились по сторонам ,а лафет с телом медленно двигался дальше.
При въезде на место караул расступился, и тело было продвинуто вперед .
Теперь охранники расположились позади его, не давая народу протиснуться сзади. Получилось что-то вроде квад­рата.
 Само место захоронения представляло собой довольно широкое, сделанное в грунте углубление, где уже покоились предки того же рода,  о чем было указанно на стоящих вертикально могильных обелисках.
Изощрен­ная рука художника-гравера отображала их лица в момент наивысшего благоприятствования их духу.
Оттого предки казались гордыми ,немного надменными и героически разукрашенными.
 Тело султана было перенесено на могильную плиту захоронения и уже здесь был совершен погребальный обряд.
Мулла призвал всех к покаянию и тысячи людских голов склонились перед султаном.
Раздалась молитва. Люди повторяли ее слова и огромным эхом это отдавалось где-то в глу­бинах самой мечети.
Порою казалось, что стены ее не выдержат и лопнут от такого гула. Но вот, она закончилась, и народ снова поднял головы, правда, все еще оставаясь на коленях.
Вперед вышел Халиф и обратился к народу с речью. Затем последовали выступления других членов халифата, а уже после и самих руководителей.
На этом погребальная часть была закончена и в воздухе грянули литав­ры, оповещая о том, что тело будет опущено на дно свежевскопанной рука­ми многих могилы.
Зарыдали люди, закричали взрослые и дети ,а мулла вновь обратился к небу.
Музыка тревожно нарастала и гул усиливался. Под конец захоронения все это слилось в один единственный общий плач. Народ плакал по своему господину, не желавшему ему плохого и
всячески поддерживающего его при жизни.
Народ восставал изнутри себя. Он больше не доверял никому, кроме эмира и власть обретающего халифата. Именно им приказал подчинить свою волю султан и на время забыть о султанской парадной повозке, которую всегда можно было увидеть, находясь в городе хотя бы два -три дня.
Процессия закончилась ,но люди не расходились. Они стояли на коленях, молились и плакали.
Плакал и сам эмир, как по султану, так и по своей нерадивой пока судьбе.
Мулла снова призывал их к очагу и доверию, а халиф освящал их головы.
Наконец, задние ряды начали немного редеть и улица стала потихоньку пустеть.
Народ, наплакавшись , расходился. Ему надо было приступать к своей повседневной работе, и хотя сегодня было запрещено это делать, все же многие трудились, ибо как можно обой­тись без горячей свежей лепешки или без хорошей чашки горячего чая.
 
Спустя полчаса возле места захоронения осталось совсем мало. Самые преданные султану, руководители, халифат, духовенство ,и бывшие его слуги, которые после похорон становились вольными и отпускались кто куда.
Хотя мало кто из них и уходил из дворца. В основном, оставались служить если не самому султану, то другим - его замещающим.Так и сейчас.
 Не успел Абдах отойти в сторону, как к нему подошли двое слуг и попро­сили пристанища.
Эмир согласно кивнул, зная, что такие люди идут добро­вольно, и не будут совать в петлю шею без надобности. Они знали ,что служ­ба эта очень тяжела, но все же почетна и не каждому доступна.
 
Вскоре все начали расходиться, заранее договорившись о встрече в  три часа дня. Надо было решать, кому и как управлять империей, и разоб­раться с виновниками.
 Подошел Аркалык, но почему-то недовольный.
-           Что случилось?- спросил у него эмир.
-           Да так, ничего особенного, но я подозреваю, что хотели взорвать могилу, -и он показал кусок обожженного фитиля.
-           А зачем? - недоуменно спросил Абдах.
-           Не знаю,- ответил паша,- скорее всего, хотели просто сорвать процессию.
-           Ты кого-нибудь видел?
-           Нет. Я только обнаружил все это и вовремя потушил.
-           Значит, враг где-то рядом?
-    Да, где-то здесь,- ответил Аркалык и в ту же секунду начал опускаться на землю.
Донесся звук выстрела. Эмир поддержал раненого пашу и опустился на землю радом с ним.
 Охрана бросилась к мечети.
-           Стреляли с купола скорее всего,- сказал раненый паша,- а значит, убийца среди духовных лиц.
-           Может, это просто подстава?- не согласился с ним эмир.
-           Нет, другого быть не может. Я проверял всех, кто входил и выходил.
К тому же,  там раньше стоял мой человек и наблюдал, а о посторонних он мне не говорил.
-           Хорошо, разберемся .Ты как себя чувствуешь?
-           Ничего ,рана в плечо, но целился ,наверное ,в сердце. И думаю, что здесь пахнет кем-то из гостей, замешанных в ряды духовных лиц.
-           Возможно. Проверим,- согласился эмир и подозвал к себе охрану,- давайте повозку и едем во дворец.
-           Не надо, я сам,- отверг помощь паша,- доеду на лошади ,а во дворце сделаем перевязку у нашего звездочета. Он это умеет делать хорошо.
-           Коня паше,- крикнул эмир, завидев, что воины подгоняют повозку.
Те послушались и мигом доставили коня. Паша аккуратно залез на лошадь и ,придерживая рукой рану, потихоньку двинулся вперед.
 
За ним последовав и Абдах, то и дело посматривая по сторонам и наблюдая за самой ме­четью. Но там было все тихо.
Они спокойно пересекли площадь и направились ко дворцу. Охрана ехала впереди и сзади, соблюдая, как и положено все меры предосторожности.
Хотя эмир знал и так, что если кому-то и будет это сильно нужно, то не поможет и охрана. И он с омерзением вспомнил ту змею и чесавшуюся до сих пор от нее руку.
 
Глава 8
Ровно в три ,как это и полагается, в экстренных ситуациях, собрался оставшийся Диван и ,сидящий отдельной группой, халифат.
Эмир знал, что Халиф его недолюбливает, но это не мешало ему вынести и зачитать вердикт султана о назначении его самого и придания ему в помощь власти халифа.
Именно так было сказано в документе. Услышав это, Халиф посерел от злости, но сдерживая себя и мягко улы­баясь ,произнес :
-    Ну что ж, коли султан велит так поступить, то ,значит ,на то воля Аллаха. Хвала ему, о Всевышний.
Все остальные дружно ему завторили. После оглашения списка кандидатов на посты губернатора провинции ,главы финансов и торговли, начальника департамента внутреннего надзора, начальника службы охраны и руково­дителя межправительственными связями началось голосование.
За кандидатов проголосовали в большинстве и на этом совет исчерпал свое решение.
Оставалось разобраться с заговорщиками, но это уже было дело сугубо нового, вновь назначенного начальника департамента над­зора .
 Им оказался уже давно известный эмиру Кариб-сах-Ала-ветдин, который в не таком уж далеком прошлом спас жизнь самому султану, когда тот возвращался из очередного похода.
Когда все разошлись, за исключением военного паши и вновь назначен­ного начальника, эмир обратился к нему с такими словами:
-    Я знаю, Кариб, что ты не любишь долго разбираться в различных, запятнанных чем-то человеческих поступках. Я иногда сам так поступаю. Но должность твоя, как она и была раньше при султане ,обязывает предотвращать все ,без исключения ,попытки восстаний, заговоров и тому подобного, не говоря уже об охране дворца и всех, кто в нем находится. Начальник охраны новый. Ты его знаешь. Постарайся очистить все его ряды от тех, кто подчинялся ему лично в прежнее время, будучи на другом занимаемом посту. Так же, перетряси весь прежний состав охраны,
а неугодных казни. Но для этого собери все сведения и представь мне сюда, как доказательства. Разбирательство с заговорщиками поручаю тебе лично. Я подойду ближе к намазу к тебе. Отправляйся в тюрьму и принимайся за дела. Срок вступления до завтрашнего утра. За это время ты должен со всем ознакомиться и сделать свои выводы. Свои мысли доложишь мне утром. Иди.
 
Кариб хотел что-то спросить, но потом махнул рукой и   ушел.
-           Что теперь скажешь мне,- спрсил Аркалык ,уже с перевязью на плече.
-            Ничего , пусть рана заживает. А пока можешь заняться своими войсками.Приведи их в должный порядок. Протряси каждого по возможности из чинов и опроси аскеров: не надо ли чего. Не прибегай к жестоким мерам, а то они не будут говорить правду. Поговори просто так. Так же скажи им, что воины  султана не должны посрамить его имя в предстоящих походах и объяви, что походные оброки их будут вскоре полны. Но так же предупреди и о том, что за любые надругательства, воровство или просто разбой будут лишены головы.
-   Хорошо. Тогда я пойду,- согласился Аркалык и вышел из комнаты совета.
В отличие от других, эта комната была с единственным выходом и не  особо украшена драгоценностями и прочими безделушками. Обстановка была самой простой, как того и требовало само обстоятельство любого собрания.
Эмир не мог смириться с мыслью о том, что с новым назначением на верхнюю ступень государства, его покинули все прежние друзья.
Они как-то отдалились от него за эти последние два дня, и даже не да­вали о себе знать.
-  Может приблизить их к себе и дать какие-нибудь посты? - думал Абдах, но тут же отбрасывал эту мысль в сторону,- нет, так нельзя .Все ска­жут, что это я специально делаю и боюсь кому-либо доверять. А это не самое подходящее для меня сейчас. Люди должны понять, что я ничего не боюсь и стою горой за их интересы, независимо от того, кто избран в Диванную и другую власть. Попробую обойтись без друзей, хотя и знаю, что плохо так жить и совершать. Кто, как не друг, может помочь в худ­шую минуту и не выручить с каким-либо делом.
 
Но тут в голову начали закрадываться и сомнения: а, прав ли я в своем выборе друзей ранее по намеченному принципу. Кто подходит ко мне, тот и друг. С кем можно поделиться, а с кем нет. Может, это просто уловка для простоты души или подачка сверху, от Аллаха? Не знаю. Прав ли я здесь вообще или нет. Все же лучше, когда их у тебя нет. Никто не донимает расспросами, обидами, обещаньями, и никто не торопит тебя куда-либо идти.
Хотя с другой стороны, одному тяжело и все по той же причине. Не с кем поделиться своими переживаниями и горем.
Подпустить к себе ближе кого-либо из таких же, как сам он, тоже нельзя. Это нарушит ту субординацию постов и рангов, которые существуют и были ранее. Поэтому, не остается никакого выбора. Но нет. Почему же не остается? А жена султана? Она ведь тоже одна. К тому же, у нее маленький сын и она сама по себе в нашем краю. Может я, действительно, ей нужен и не­даром сказал султан перед смертью:"Люби ее." Наверное, он понимал, что советует и делает. Мудр был султан. Ничего не скажешь. Из каких только ситуаций он не выходил. Бывало и его подводили те же друзья, ко-торых у него было хоть пруд пруди. Но все ж он всегда их как-то держал на расстоянии, и не давал садиться ему на шею.
 
Эмир тяжело вздохнул. Как поступить ему дальше? Как продолжить начатое султаном и как удостовериться в человеческой благонадежности?
Эти вопросы не давали ему покоя, и он, встав, нервно заходил по ком­нате. Кто-то постучал в дверь, и эмир впустил его, сказав повелительно:
-    Войди.
Зашел охранник. Тот, из которых состоял весь караул султана.
-           Извините, о мудрейший эмир,- начал он, склонив голову в почетном поклоне и прижимая руку ладонью к сердцу, -я пришел от имени моих товарищей. Мы верой и правдой служили султану и всегда были возле него в бою. Так прикажи своему новому начальнику не прогонять нас, а выслушать. Мы хотим и дальше служить .Нам не нужны деньги, заработанные
нами в боях. Мы хотим служить великому делу. И хотели бы послужить и тебе.
-           Хорошо, ступай к своему новому начальнику и передай :пусть зайдет ко мне. Я с ним поговорю.
-            О, хвала тебе, Всевышний ,и спасибо ,великий эмир. Мы благодарим тебя за твою доброту,- и снова, прислонив ладонь к сердцу и склонившись, аскер удалился...
 
Спустя минут пять зашел вновь назначенный начальник охраны -Керим-бей-Саттах.
Он вежливо поклонился, так же прижимая руку к сердцу, но в его поклоне эмир не заметил должного уважения занимаемой сейчас должности.
 Поэтому, Абдах сурово произнес:
-           Ты, великий халид своих предков, почему допускаешь неуважение к рангу и чину выше?
-           О, прости меня ,великий эмир,- ответил тот, падая сразу на колени и возимая руки к верху.
-           Прощаю,- ответил Абдах и знаком руки поднял его с колен ,-впредь не допускай этого.
-           Слушаю и повинуюсь,- ответил халид и снова поклонился уже с гораздо большим уважением и достоинством.
-           Я тебя вызвал потому,- начал эмир,- что ты неправильно поступаешь с аскерами.
-           Но, так поступали всегда,- ответил было начальник.
-            Да, но сейчас не требуется повторять прошлое. Они желают служить и их просьбу можно понять. Проверь их в бою, обозначь новое место, и переодень в новые одежды,- распорядился эмир, -и не забудь, что они, как и все, хотят есть и пить, а так же должны получать необходимую плату за их службу.
-           Слушаюсь,- снова склонился Керим-бей.
-            А теперь, послушай и еще. В твою задачу будет входить и охрана моих покоев. Но я решил так. Твои люди меня охранять не будут.У меня есть свои. Их вполне достаточно. Но, когда я буду выходить за пределы дворца. ты должен ко мне присылать людей, а сколько - скажет один из моих слуг. Дальше. Постарайся, чтобы каждый аскер был добропорядо­чен, справедлив, быстр и умен. Это необходимые качества для охраны дворца. Если что-либо из этого выпадает, то ,значит, ему не место здесь, даже если он хороший и преданный слуга. Я хочу очистить ряды от ненужных мне людей, и я это сделаю. Ты меня понял?
-           Да,- ответил Керим, делая щаг назад и снова склоняясь.
-            Не нужно больше уподобаться первому случаю,- заговорил вновь
эмир,- постарайся быть просто внимательным и вежливым, а в знак согласия просто кивни головой.
Халид так и сделал, и одно это уже понравилось эмиру в его новом начальнике охраны.
Он любил, когда люди понимают сразу то, чего хочет он сам, но не любил при этом принуждать и истязать примерами.
 Для Абдаха важно было одно - это преданность порученному делу и качество его исполнения. Именно этому учил покойный султан, и именно этого хотел добиться уже сейчас эмир.
-    Я вижу, ты понятливый ученик,- удовлетворенно сказал Абдах,-но, к сожалению, одного этого мало. Надо больше работать над собой и побольше искать в себе недостоинств, а найдя, истреблять и больше не возвращаться к ним. Также надо более,  чем тщательно откоситься к своему делу и строго спрашивать об этом с остальных. Это тебе по­нятно?
-          Да,- кивнул Керим.
-        Хорошо, а теперь ступай и исполняй. Если будут возникать вопросы и трудности ,подходи и спрашивай .И не бойся .Я не злой, а требо­вательный и хочу видеть то же в подчиненных.
- Слушаюсь,- ответил халид и ,повернувшись ,ушел из комнаты.
- Надо бы его еще поучить хорошим манерам,-подумал было эмир, но,к своему удивлению ,заметил, что ушедший вернулся и, попросив прощения,
проделал то же самое, только уже сначала склонившись и отступив шаг назад.
 
-  Молодец,- подумал про себя эмир,- хороший получится начальник, если умеет сам себя поставить на место другого.
 
До намеченного посещения тюрьмы оставалось еще немного времени, и он снова окунулся с головой в свои мысли.
-  Так что же мне делать самому?- решал про себя Абдах,- Что предпринять, чтобы власть стала тверже, сила больше, а народу зажилось хоть чуточку легче. Ведь без никаких изменений нельзя управлять государством. Даже самые глупые это понимают. И нельзя вершить суд над теми, кто этого вовсе не заслуживает. А то, что нет изменений в жизни -  уже и есть тот суровый приговор суда неизвестно какого ранга.
Да-а. Наградила меня судьба подарком. Лучше бы все оставалось так, как есть: он на своем месте, я  - на своем, и другие тоже в том же порядке. Но так не может быть, - тут же опротестовывал сам себя Абдах, -в любой власти есть свои трещины. Даже в султанской. Недаром он погиб от руки заговорщиков. Вот и разгадка его смерти. Это ошибка, сделан­ная им самим. Сделанная раньше, как непродуманное какое-то действие. Сегодня я не могу знать ,что это за ошибка, но завтра - все же доко­паюсь. Надо только трудиться в этом направлении и успех непременно будет, а справедливости восторжествует. Да, да. Именно справедливость. Только она способна двигать вперед те пешки в жизни, которые мы име­нуем простыми людьми. Только она способна сотворить чудо и изменить степень ума других. Где тут греховное, а где верное   - не разберешь, но ясно все же одно: власть и должна оставаться такой, если она опротестует событие любого порядка, в том числе и смерть самого султана.
Абдах вскинул голову и осмотрел комнату. Ему показалось, что кто-то вошел. Но это было лишь в его воображении. И он снова погрузился в свои мысли.
-  Кто сможет подсказать мне, как управлять государством, и кто сможет помочь это сделать?- задал себе сам он немой вопрос. - Как устоять перед силой соблазна быть непревзойденным и не посчитаться с сыном султана?- на это он не мог пока ответить, ибо понимал, что было еще рано об этом думать, так как пока не выяснена причина султанской смерти.
 
Эмир посмотрел на часы, которые показывали примерно шесть, судя по оставшемуся количеству в них песка.
-  Пора,- подумал он и двинулся было к выходу, но что-то тяжелое вдруг обрушилось на его голову, и он упал без сознания.
 
 Последнее  ,что он подумал, было таким:
"Наверное  ,мне не показалось, а действительно кто-то вошел".
 
Эмир лежал на полу, а рядом стоял слегка улыбающийся Аркалык.
В одной руке он держал тяжелую палку, а другой - придерживал повязку на ране.
-    Спи спокойно,- тихо сказал он и принялся обыскивать одежду эмира.
Но так ничего не обнаружив, с досадой сплюнул на пол и произнес:
-    Я все равно узнаю ,куда ты дел документ, не будь я таким, как есть,- и с этими словами вышел из комнаты.
Спустя минут двадцать туда вбежали два охранника, которых Абдах оставил все в той же комнате служб, не вполне еще понимая ,что его жизни опасность грозит везде.
За ними зашел и Аркалык, видимо и сообщивший им о случившемся, весь переменившийся в лице и в заботе о здоровье эмира.
 
-     Быстрее несите его к звездочету,- распорядился он и снова вышел из комнаты.
Охрана взяла эмира за руки и ноги и понесла к звездочету, комнаты которого находились неподалеку женской половины дворца.
 
Спустя еще минут пять они уже укладывали его на невысокий диван, возле которого крутился, весь почему-то встревоженный, звездочет.
-  Откройте ему рот и придержите нос,- распорядился он и те повиновались.
Звездочет вложил какую-то пилюлю в рот и влил глоток мутноватой жидкости.
На тыльной части головы эмира, как - будто на дрожжах вырас­тала огромная шишка.
От удивления у охраны открылись рты. Но то не было самым страшным.
Вдруг ,ни с того,  ни с сего, эмир начал харкать кровью и шишка потихоньку спала.
Когда он успокоился, звездочет влил ему немного воды из кувшина и через секунду выплеснул ее , воткнув пальцы в горло Абдаха.
 
Охрана с ужасом наблюдала за действиями звездочета. Им казалось, что перед ними какой-то злой колдун, а не человек.
 
Спустя минуту, звездочет вновь влил что-то ему внутрь, но очень мало, прислушался к его дыханию и произнес:
-           Пусть поспит с полчаса, а вы стойте здесь и никого не подпускайте.
-           Даже меня?- сказал Аркалык, наблюдавший за происходящим
в стороне.
-           Я сказал ,никого,- обратился к охране звездочет и вышел из комнаты.
 
Охрана заняла свои места. Один стал возле головы слева, а другой - справа по ту сторону дивана.
Аркалык вышел из комнаты и ,догнав на полпути куда-то торопящегося звездочета, быстро произнес:
-   Не слишком ли много ты себе позволяешь, презренный рахуль,- если не разрешаешь подходить к нему преданным слугам и верным друзьям.
-  Я не знаю,- ответил так же быстро звездочет,- я лишь руководствуюсь звездами.
-          И что они тебе сейчас говорят?- усмехнулся паша.
-          Это не твое дело,- так же грубо ответил он.
-          Берегись ,рахуль,- снова обозвал его Аркалык,-накличешь на себя гнев Аллаха за слова свои.
-          За свои слова я отвечу, не беспокойся .Ты лучше беспокойся за себя,- и звездочет зашагал быстрее.
- Собака,- крикнул ему вслед Аркалык и его лицо дико вспыхнуло гневом,- я тебе скоро загоню кинжал в живот,- продолжил он, но уже гораздо тише и оборачиваясь по сторонам.
 
Везде было тихо, но все же одна неуловимая тень мелькнула где-то позади его и скрылась в ближайших кустах.
Паша этого не заметил и пошел обратно к эмиру, но на ходу почему-то передумал и резко свернул в сторону. Вскоре его фигура скрылась из виду.
Тень выскользнула из-за кустов и последовала за ним.
Вскоре послышал­ся небольшой вскрик и грохот падающего на землю тела.
Звездочет еще не дошел до своей цели, как вдруг услышал это падение и обернулся.
Где-то вдалеке мелькнула черная тень и скрылась из ви­ду.
Послышался топот охраны , а вскоре дворец наполнился голосами
и криками:
-     Убили пашу.., пашу убили...
И люди собирались к месту, чтобы лицезреть лично смерть военноначальника.
Охрана обступила тело и не давала никому пройти. Подбежал кара­ульный начальник и что-то прокричал.
Вскоре убежал один аскер и возвратился с начальником охраны. Керим-бей подошел к телу и отвернулся. Голова, словно отрубленная лежала на боку возле тела, лишь только частью соприкасаясь с тулови­щем. Все это затопало в крови, которой становилось все больше и больше.
-     Прикройте тело и засыпьте кровь песком,- распорядился быстро Керим,- все ворота и выходы закрыть и без меня не открывать. Всех подозрительных ко мне.
Охрана разбежалась, кто куда и начальник остался только в окружении двух аскеров.
Рядом упала стрела , и все бросились на землю. Следом вторая, а за ней целая горсть.
Керим лежал, прикрыв голову руками, в одну из которых
 таки воткнулась стрела. Когда стрельба прекратилась, он вскочил
и в ярости закричал:
-     Поднять всех на ноги и окружить дворец по периметру. Никого не выпускать и не впускать.
Сказав это, он с великой яростью рванул стрелу из рукава и чуть было не заорал снова, так больно ему это показалось.
Кровь почему-то полилась фонтаном, и один из охранников бросился перевязывать руку.
Тут подоспел и звездочет.
-            Дай я сам,- бросил он аскеру, и тот с уважением отошел в сторону,так как знал, на что способен звездочет.
-            Надо сообщить обо всем эмиру,- тревожился Керим-бей.
-    Не надо,- успокоил его звездочет,- он у меня ,без сознания. Кто-то здорово стукнул его по голове.
У начальника округлились глаза:
-    Как? Я же его оставил в полном здравии минут тридцать назад?
 
-   Вот так,- развел руками звездочет, бросая на секунду свое дело,
но рана уже была покрыта тонкой тканью и оставалось только сверху чем-то прижать.
Звездочет вырвал клок из своего костюма и обвязал им руку Керима.
-           Да, хранит тебя Аллах, за твою доброту и помощь, поблагодарил начальник охраны.
-           Аллах помогает нам,- ответил быстро звездочет,- но  надо,
чтобы и мы немного потрудились.
-    Так что же будем делать?
-     Пока ничего. Пусть все успокоится, а эмир за это время придет в себя. Я сейчас иду к нему ,и пока ты будешь заниматься делом, попробую поднять его на ноги. А потом позову.
-     Хорошо,- согласился Керим, и ушел, раздавая распоряжения своим подчиненным.
"Хороший получится из него начальник,- подумал про себя звездочет,- умеет прислушаться к чужому совету ,да и стоек к боли. Это тоже хорошо. Такой юному султану будет, как подарок",-и он ,развернувшись, пошел в сторону своих комнат, по дороге то и дело оборачиваясь на­зад: ничего ли больше не случилось.
 Но кажется все было спокойно, и он тихо открыл дверь комнаты...
Глава 9
В комнате царил беспорядок. Повсюду были разбросаны вещи
и поломанные его драгоценные приборы.
Эмира и охраны видно не было.
-           Вот так-так,- проронил было он , входя дальше сквозь дверь, и
вдруг, почувствовал у себя на шее холодную сталь ножа,
приподнявшую его почти на носки.
-           Спокойно, спокойно,- произнес он, понимая ,что это тот большой человек, охранявший порученного ему эмира,- это я, звездочет.
-           Вижу, что ты, но не привел ли кого за собой?
-           Да, нет же, опусти на ноги, а то точно зарежешь,-
рассердился он.
Охранник выполнил просьбу, и звездочет вновь опустился на пол.
 
Теперь комната предстала перед ним в еще более сильном беспорядке, чем раньше. Посреди ее, примерно там ,где стоял раньше стол с его приборами ,валялись три трупа, одетых в красное, мужчин, а чуть дальше еще два.
-           Это вы их убили?- почему-то спросил звездочет.
-           Угу,- ответил мычанием большой.
-           А где эмир?
 
- В надежном месте,- сказал тот и указал все тем же ножом куда-то на потолок.
И только сейчас, задрав голову вверх, звездочет увидел, что эмир и другой охранник, привязанный веревками, держатся почти на потолке.
-           Это вы сами придумали?- удивился звездочет их выдумке.
-           Да, а что плохо? -спросил охранник, -если бы мы после твоего ухода  это не сделали, то были бы мертвы, как они, а так остались живы.
-           Ну, хорошо, спускайтесь,- сказал звездочет,- надо кое-что сделать эмиру, чтобы пришел в себя.
 
Второй почему-то медлил, но, завидев взмах руки большого,  начал опускаться сам, придерживая тело Абдаха.
Они положили его на, по­рядком разбитый, диван, и звездочет снова начал колдовать над телом.
Вскоре эмир приоткрыл глаза и удивленно промолвил:
-    Где я? И что со мной случилось?
Охранники хотели уже было что-то сообщить, но звездочет махнул им рукой и те смолчали.
-           Не надо пока об этом. Вначале скажи, что с тобой случилось?
-           Не помню..,- начал было эмир.., - А-а, вспомнил. Я выходил, но кто-то меня ударил сзади.Вот здесь,- и он указал на шишку на своей голове.
 
-            Вот и хорошо, а не помнишь кто это был? А, эмир?- снова задал вопрос звездочет.
-            Нет, не помню...Хотя постой, кажется я...заметил, что это был кто-то из знакомых...
-            Ну, ну, вспоминай.., - подбодрил его все тот же.
-            Кажется... это... кто-то из нашей...А-а, вспомнил. Это был ...Аркалык. Я помню его улыбку,- сильно напрягаясь, произнес Абдах.
-     Вот и хорошо, хорошо,- снова повторил неунывающий служитель звезд, - а теперь полежи, успокойся немного и дай своей воле собраться в голове.
 
Звездочет уложил снова эмира на подушки и начал что-то делать ру­ками, то и дело повторяя при этом:
-     Возьми себя в руки и собери волю, заставь забыть боль и утоли жажду,- так сказав, он подал ему какую-то жидкость, и Абдах ее выпил, ничуть не скривившись.
Через минуту звездочет закончил свое волшебство и дал эмиру поле­жать спокойно еще минут десять. А затем резко произнес:
-     Сейчас ты встанешь и начнешь трудиться снова. Не забудь о том, кто это с тобой сделал, -и снова замахал над эмиром руками.
Аскеры с немым ужасом смотрели на это зрелище, и им казалось, что их самих сейчас куда-то поднимет и унесет.
Но этого не случилось, а, наоборот, эмир встал и прошелся по комнате. Потом, посмотрев на них,сказал:
-    Что вы здесь делаете? Я ведь вам приказал оставаться в той комнате .
Воины ошалело посмотрели на звездочета и молчали, не зная что предпринять.
Тот немного исправил их положение, прознеся:
-           Они здесь, потому что тебя, эмир, нужно охранять. Только что было снова покушение,- и звездочет, отойдя в сторону, показал на трупы, до сих пор лежавшие на полу в комнате.
-           О-о, вспомнил,- вдруг, словно после сна, очнулся эмир,- Так это вы сделали?
-           Да,- хором ответили аскеры, до сих пор не понимая, как это звездочету удалось так быстро поднять на ноги их "подопечного".
-           И что же здесь произошло? -вновь полюбопытствовал эмир.
Аскеры хотели ответить, но звездочет прервал их и сказал:
-   Я тебе расскажу после,a  сейчас иди и занимайся делами.
Хотя, впрочем, погоди. Сейчас я дам знать начальнику охраны. Ты ему очень нужен,- и с этими словами, он отправил одного из охранни­ков к Керим-бею, оставаясь  пока с Абдахом.
-    Скажи мне, Файрух,- первый раз обратился к звездочету по имени эмир.- Почему ты сделал это? Почему ты оберегаешь меня?
-           Я так делаю только потому, что так угодно моим звездам,-ответил быстро тот,- но, также делаю отчасти и оттого, что султан перед смертью поведал мне кое о чем.
-           Ты знал это и смолчал?- удивился эмир.
-            Нет, но я догадывался ,что здесь что-то не так, и поэтому,   советовал султану:  не пить предложенный Аркалыком чай. Но он меня не послушал, хотя я подозреваю, что султан все же предчувствовал это. Остаток чая он вылил прямо на землю и сказал:" Как жаль, что я ничего не смогу для тебя больше сделать». – и с этими словами уехал.
-           Так значит это дело рук самого Аркалыка? - спросил Абдах.
-           И так ,и не так, -не согласился с ним на этот раз звездочет,- скорее,он сам пал жертвой какого-то двойного заговора. Ты еще не знаешь, а я видел, как пять минут назад ему отрезали голову и причем это было сделано сразу после того, как он сам напал на тебя; значит, кто-то его послал к тебе, желая, чтобы он завладел теми документами,что оставил султан. А их не найдя у того на теле, просто сбежал и послал сюда других людей, не доверяя уже и Аркалыку.
-           Мудро,- согласился эмир,- но, все же я не думаю, что Аркалык по своей воле перебежал на сторону врага. Может, его вынудили к этому?
Но им не дали договорить до конца, так как в комнату вошел налальник охраны и сопровождавший его Эдгар.
Завидев эмира, тот сразу склонился в уважительном поклоне, но Абдах резко прервал его, сказав  при этом:
-    Хватит церемоний, давай о деле .Что там случилось? Вижу ты ра­нен.Что произошло?
 
И Керим -бей вкратце изложил суть всего произошедшего ,  а после
спросил:
-    Что будем делать, о великий эмир?
-     Не называй меня так. Обращайся проще. Просто эмир, и все,-почему-то рассердился Абдах.
-           Но так нельзя..,- начал было Керим, но тот же эмир его прервал и не дал договорить.
-           Я знаю. Но наедине можно. И давай договоримся на будущее.Ты будешь рассказывать мне все, что сам думаешь, и что думают твои люди, а я уже буду принимать какие-то решения.
-           Слушаюсь,- ответил быстро и понятливо начальник охраны и тут же продолжил,- я думаю, что нападавшие хотели уничтожить именно меня, а из этого могу предположить, что это дело рук все той же охраны султана и дворца. Я не успел переговорить со всеми, но мне становится ясно, что многие не поддерживали самого султана и всячески вредили ,даже в походах. И только благодаря собственной воле и умению противостоять султан выживал. Но это только мое мнение.
Аскеры и та часть ,с которой я говорил, думают то же, что и я сам. Точнее, они сами мне об этом поведали,- наконец честно признался Керим-бей.
-            Хорошо, что не  заставляешь себя лгать,- похвалил тут же Абдах, - ну что ж, я ,пожалуй, склонюсь в пользу твоего мнения, хотя во мно­гом еще не согласен. Как ,к примеру, объяснить сюда проникновение вот этих,- и он показал рукой на лежавшие на полу трупы в красном,- и как объяснить смерть того  же Аркалыка?
-    Картина понемногу проясняется,- ответил вместо Керима звездочет,- люди в красном -  это те, кого привел с собой вновь назначенный Кариб-паша, а если уж точно, то это воины Халифа, так как я видел их совсем недавно возле его самого,- и Файрух указал рукой на одного    из лежавших вверх лицом воина. - Поэтому , чем скорее мы избавимся от него и его людей, тем быстрее окончится все это,-
и он снова указал на тела погибших.
-    А чем же я мотивирую его арест,- произнес было Абдах,- я ведь
совершенно не знаю, чем он занимается.
-    Не надо мотивов и причин,- как-то сурово ответил Файрух,-есть дела ,в которых не нужны излишние доказательства. А когда его возьмешь, то сам в этом убедится. Он тщедушный человек и сразу все выложит, но в живых его оставлявлять нельзя. Это гиена, которую сразу надо уничтожить.
 
С минуту поразмыслив, Абдах все же решился на это.
-    Хорошо,- как-то тихо произнес он, обращаясь к Кериму,-бери самых проверенных людей и едем со мной на турченское подворье, где он держит заговорщиков. Постарайся подойти тихо и убрать охрану. Я же со своими людьми проеду внутрь и пока вступлю в беседу. Но, смотри не опоздай. На мне лежит большее, нежели я сам: другая жизнь и судьба государства в целом. Выступай немедленно.
-    Я понял,- так же тихо сказал Керим и ,развернувшись ,вышел из комнаты.
-           Что скажешь?- обратился Абдах к звездочету,- правильно ли я поступил?
-           Я не могу судить об этом вслух,- и Файрух указал глазами на охрану.
-           Хорошо,- понял его эмир и, обращаясь к охране, произнес, -побудьте одни . Я выйду.
 
Те, молча повинуясь, вышли и плотно прикрыли за собой дверь.
Так плотно, что даже звездочет удивился их пониманию и преданности.
-    Знаешь, эмир,- обратился он просто к Абдаху,- есть вещи, понимать и воспринимать которые мы просто не в состоянии. Я не могу объяснить тебе более понятно, так как сам пока не сведущ в этих делах. Но знаю достопочтенно одно, что если этого требует необходимость, то лишить жизни другого вовсе не грех и по нашему не карается Аллахом. Особенно, если он враг и предатель. Нужно быть воистину глупцом для того, чтобы отдать просто так свою жизнь тому, кто этого вовсе не заслуживает. Говорят, выживает сильнейший. Нет. Нe верь этому эмир. Выживает мудрейший, какой бы он ни был: жесток или справедлив ,богобоязненен или нет. Это то первое правило, которое ты должен запомнить уже сейчас, отправ­ляясь в свой первый в жизни поход за человеческой совестью. На сегодня только она способна руководить нами в наших делах.
-           А как же звезды и прочее,- перебил его Абдах.
-            А что звезды?- отвечал вопросом на вопрос Файрух,- им нет до нас дела. Мы лишь часть всего того, что они видят, глядя на нас сверху. Мы лишь пылинки в этом огромном мире. Они хотят лишь, что­бы на земле  воцарился мир и правда восторжествовала. А как это будет выглядеть -уже наш удел. Так что, мужайся эмир. Султан не был особо богобоязненным, ибо если бы он хоть день таким был, то его уже давно не было бы на земле. Пойми, это правда. Но знай так же и другое: эта правда не для простых людей, а для тех, кто обречен судьбой властью и силой покарать другого. Простому нельзя убивать и чинить зло, ибо если он это сделает, то его затянет та паутина лжи о его нечеловеческой силе над другим, ему подобным. И того никогда не должно произойти...
-  Но, как же так?- снова перебил его эмир,- значит ,мне можно убивать, а им нет. Что-то ты не то говоришь, звездочет?
-  Ты не понял,- спокойно возразил Файрух,- я не говорил убивать. Я говорил – иметь право приказывать. А  это разные вещи. Такое право тебе дано такими же людьми, да и небом тоже. Если бы все зависело только от тебя, то было бы гораздо проще, не так ли, эмир?
-  Да,- согласился неожиданно Абдах, понимая, что кое-что начинает уже доходить в его усталую голову.
-  Но, так как ты не один в этом мире, то потому и приходится упот­реблять то или иное  , как средство для выживания общей черты масс людей. Поверь, самое глупое -  это не  распознать в своей округе того злого врага, который противостоит тебе самому и мешает сделать что-либо ,ради корысти своих личных интересов. Именно это я и имел в виду, когда говорил тебе арестовать Кариба.
-  А может, лучше все-таки жить по велению звезд?- усомнился эмир.
-  Ты не понял, Абдах. Звезды не всегда говорят правду. Они только пред­рекают наше будущее, а дело остается все равно за нами.
-   Ты меня совсем сбил с толку,- честно признался эмир,- теперь я не знаю, что и думать обо всем этом.
-  Не надо бороться со своей совестью. Поступай так, как считаешь нуж­ным. Но, бойся только одного. Бойся утерять в себе веру в доброту и торжество справедливости. Именно это имел ввиду султан, когда говорил, что он ничего уже больше не может сделать. -  Так ты и это знаешь?- удивился Абдах, совсем не понимая откуда звездочету все известно.
-  Я много чего знаю,- уклончиво отвечал Файрух, и потому живу сам по себе, и не ищу никаких друзей и врагов. Но тебе так жить нельзя. Ты рожден для другого. Ты должен вести за собой людей. Они тебе пока верят. Так оправдай же их доверие и не подведи. Самое плохое, что люди не любят в избранниках - это пустую болтовню и не держание своих обещаний, пусть даже если это будет просто отрубить кому-то голову. Это ужасно. Я знаю. Но с этим надо жить и применять
Повсеместно ,ибо если этого не будет, то не будет и самого тебя. Образ султана   покорил их сердца. И они хотели бы видеть все это в его сыне .Кто ,как не ты ,самый близкий по духу ему и крови человек, способен доставить эту радость народу. Подумай об этом. -  Ты сказал по крови?- удивился в очередной раз эмир.
-  Да, а ты что не знал?- теперь удивился и звездочет,- мы все братья по крови. Даже те, кого считаем неверными - тоже нам братья.
 
-            Не ври. Они не могут быть такими. Они не верят в нашего Аллаха, они едят другое и спят по другому.
-            Ну и что,- снова сказал Файрух,- это не мешает им быть такими же людьми, как и мы с тобой и есть почти то же, что и мы, разве что климат и другое не позволяют делать лишнего.
-            Да, ты прав,- согласился почему-то скоро Абдах,- я отступаю перед твоей мудростью, но я не отступлю перед верой.
-            Ты уже отступил,- вдруг неожиданно сказал звездочет.
-            Как?- испутался Абдах, озираясь почему-то по сторонам.
-            Не бойся, нас никто не слышит, в этом я уверен,- успокоил его
Файрух,- и не пугайся этого слова. Отступить -  не значит предать. Согласись с этим. И не любое отступление можно считать поражением. Ты ведь участник многих походов и знаешь что это такое.Так вот. Отступить сейчас, чтобы назавтра эта вера взросла и окрепла в тебе самом в несколько раз больше -вот какова твоя избранная самим собою судьба.
-            Но, я не выбирал ее?!- усомнился в его словах эмир.
-             Да, я знаю. Это она избрала тебя, но не будь глупцом и подчини
ее снова себе и ты взрастешь еще больше. Не упади сейчас в яму безвозвратного зла и окажешься снова, как и раньше, в своей вере и на своем коне. Этот путь до тебя проходили многие  ,но лишь еди­ницам было дано услышать глас небес. Ты ведь знаешь о чем я? Правда, эмир? - и звездочет открыто и прямо посмотрел ему в глаза.
-    Да,- согласился ,встревоженный неизвестно чем, Абдах .
Почему-то он начинал бояться звездочета. Он вселял в него страх, так как, казалось, все знал  как о нем, так и о других.
-    Не  бойся признаться  себе в этом,- успокоил снова его Файрух,-
возможно другим это и не надо знать, но поверь, придет время,
и они сочтут нужным все это услышать сами.
-           Когда же?- спросил, вдруг, Абдах, сам не зная почему.
-           Я не могу ответить на этот вопрос. Слишком мал для этого и низок ростом,- ответил почему-то грустно звездочет.
-           Я не вижу ничего такого ,о чем ты говоришь,- промолвил эмир,
с интересом осматривая его фигуру, которая была довольно высока и окряжиста.
-           Я не то имел ввиду,- усмехнулся сам себе Файрух,- я низок знаниями и мал ростом душой. Поэтому, и не могу знать наше будущее, но, возможно, я подрасту за какое-то время и тогда скажу что-либо, хотя и немного сомневаюсь в этом.
-           Почему? - снова спросил его    Абдах.
-            Да просто потому, что в этих, почти тюремных стенах, человек не взрастает, а становится ,наоборот, еше меньше. Боязнь показаться на людях делает его жалким и боязливым.
-           По тебе этого не скажешь?- усомнился в его словах эмир.
-           Да, потому что я работаю над собой. Я стараюсь, но многие этого не знают. Да и незачем им это вовсе ,когда нужно знать, как прокормить семью и хоть что-то оставить после себя. И я их понимаю. Поэтому-то о них и надо заботиться, а не о себе. Мы и так взрастем и в будущем будем такими же  ,если не больше.
-           А как же остальные?
-            А они будут расти с нами,- отвечал тот, смотря куда-то вдаль за самим эмиром,- они будут обретать себе свое и торопиться, чтобы унаследовать что-то другое. Но, без лучшей жизни это очень тяжело. Поэтому, мы и тянемся друг за другом и пытаемся каждый принести свою пользу в общий котел.
-           Да, но так думают немногие,- возразил тут же Абдах.
-           Согласен, -отвечая хладнокровно Файрух, -потому мы и должны их заставить это сделать, а ,точнее, должен ты, так как пользуешься данной тебе по праву властью.
-           А почему ты говоришь, что она дана по праву?- усомнился в который раз эмир.
-           Это долгий разговор и как-нибудь ,когда станет потише, я отвечу тебе. А пока все, иди и смотри в оба. Не жди, а напади первым. Атака - лучшая защита. Ты ведь это знаешь.
-           Да,- хмурю ответил эмир, совсем не понимая почему именно ему это надо сделать.
И, словно угадывая его мысли, звездочет произнес:
-    Тебе это нужно сейчас, как воздух. Если ты остановишься перед
чем-то, то не выполнишь указание султана, а он пока здесь, -и Файрух указал пальцем куда-то повыше головы.
 
В ответ эмир не проронил ни слова и, не прощаясь, вышел из комнаты.
"Хороший знак,- подумал звездочет,- никогда не знаешь, что случится с тобой завтра, поэтому, прощаешься всегда, когда уходишь. Но, если не попрощаешься, то значит, обязательно вернешься",- и он снова по-философски поднял палец вверх.
 
За эмиром последовала по пятам его охрана. Теперь он знал, что идет туда, куда велела в очередной раз его судьба ,и теперь он был уверен: ни за что на свете не отступит со своего пути.
 
Таким его хотел видеть тот, чью последнюю переданную жизнь, он сохранял втайне от всех. И хотя Абдах вовсе не любил восхвалять себя даже изнутри, все же не выдержал и почти вслух произнес:
-    Я снова на коне и снова верен своему султану.
 
На что охрана многозначно перемигнулась и, следуя за ним,
 старалась понять, что же такое случилось с эмиром, что он
 произнес эти слова.
 
Но мысли пока не посещали их головы, и они в молчании продвигались дальше. Так и должно было быть тогда, когда кто-то произносил мысли вслух, а кто-то просто их слушал.
А время шло и не останавливалось ни на минуту.
Шел еще день, но уже ночь вставала где-то за углом и бросала, хоть изредка, свои мрачные тени на их лица...
 
ГЛАВА    10
Эмир приблизился к воротам огромного  по своей занимаемой терри­тории  подземного царства Аида, которым и был в то время турченский дворец, основная часть которого находилась под землей.
Ворота не охранялись. Да в этом и не было никакой надобности. Все  знали о его предназначении, и вряд ли кто пожелал бы отправиться сюда по доброй воле, да еще навстречу набегающей ночи.
Спустившись с лошадей, они прошли мимо ворот и приблизились к самому дворцу.
Дверь была немного приоткрыта, и часть того небольшого света от нее выходила прямо на улицу.
Внутри слышался какой-то непонятный шум, и лишь подойдя ближе, они услышали завывание голосов.
 "Кто-то усердно трудился в поисках доказательств чьей-то вины",-такое заключение сделал сам для себя Абдах, и почему-то нервная дрожь пробежала у него по телу.
Ему представилось, вдруг, как он сам находи­тся возле какого-либо столба, а  его тело подвергают пытке.
Отбрасывая мрачные мысли в сторону, Абдах с охраной приблизился к самой двери, по заходить все же не стал, а остановился возле порога.
И как бы подбадривая его к действию, изнутри прозвучал голос:
-    Ну, что же ты остановился, пес, продолжай,- а затем голос и вовсе сорвался на крик.
Кричали что-то непонятное и ,к удивлению для себя, Абдах обнаружил, что кричали на другом языке, смысл которого сводился к следующему.
-    Я тебя прибью, собака, если ты не выложишь, куда эмир подевал свою шкатулку...
 
Тихонько заглянув вовнутрь, эмир с ужасом обнаружил, что возле столба висело безнадежное тело эфенди Мюра, а над ним склонилось неказистое и перекошенное от злобы лицо Кариба.
Где-то дальше стояла охрана, а еще чуть далее, переодетые в обычные одежды мюриды, о чем свиде­тельствовали их ,сложенные возле лиц, руки и тихое бормотание в устах.
 
 -  Где же халид? - задавал себе вопрос эмир, то и дело посматривая по сторонам. Самому лезть в пасть врагу было бы вовсе глупо, но, делать нечего, и эмир, со всей важностью занимаемого им поста, проследовал
внутрь.
За ним последовала и охрана, с интересом осматривая стены и потолки здания.
То там, то там висели различные приспособления для наказания и пыток, а в самом далеком углу стояла приземистая гильотина, позаимствованная султаном у его заморских друзей.
Она как бы заключала весь этот, весьма печальный пейзаж, и подводила итог всем ранее указанным предметам.
От неожиданности, при виде просто так входящего эмира, у Кариба отвисла челюсть, и он забыл вовсе о том, где находится и что делает.
Но, спустя секунду, он все же пришел в себя и, мягко улыбаясь и кла­няясь, почтительно произнес:
-           О, великий эмир, да простит меня Аллах за взятый грех на душу, но эта свинья,- и он указал плетью на Мюра,- не хочет отвечать на мои вопросы.
-           Вижу,- сурово ответил Абдах,- но, что-то я не вижу других заговорщиков.
-           О-о,- успокоил его Кариб,- они находятся внизу, там, под лестницей,- почему-то занервничал паша,  и красные пятна выступили у него на щеках.
"Лжешь",- подумал про себя эмир, но вслух произнес:
-           Так проведи же меня к ним. Я хочу их видеть и беседовать.
-           Слушаюсь,- и снова Кариб мягко улыбнулся, склонившись в почтительном поклоне.
Затем он махнул кому-то рукой, и его охрана окружила эмира так, чтобы не дать ему уйти из здания, на что охранники эмира уже выта­щили было свои ятаганы и приготовили к бою, но тот же Абдах их успо­коил:
-    Положите оружие обратно, я здесь у друзей.
-    Ошибается ,приблудная крыса,- обозвал его грозно оскалившийся вдруг паша,- ты пришел не к друзьям, а за своей смертью, но перед этим я хорошо поджарю твои пятки и почешу   немного тело, а ты мне за это время скажешь, где спрятал документы и куда подевал его жену с гаденышем.
 
От такого святотатства у Абдаха закружилось в голове. Наверное, прав был звездочет, что говорил напасть первым, но теперь уже поздно было об этом вспоминать    и надо думать о том, как потянуть время.
И вновь пробежала тень сомнения:
-  А ,вдруг, Керим-бек только хоро­шая подстава?- и от этой мысли к горлу подступила тошнота, и эмиру стало плохо.
-    Что, ожидаешь подмогу?- хрипло засмеялся Кариб, подходя ближе к эмиру,- не жди, они не придут. Я знал, что делал, назначая Керима в охрану.
 
И вновь Абдах подумал:
-  О, Аллах, как же я был глуп, и как ошибся в человеке, так глупо доверив ему свою жизнь и других. Хорошо, что
 
 не сказал ему о жене и ребенке,-   хоть как -то успокоил себя эмир.
-           Что, думаешь, спасут другие?- вновь засмеялся Кариб,-ты глуп, эмир, и к тому же бессилен. Поэтому, лучше сразу сообщи мне все без лишних усердий, и   я,  может быть,  подарю тебе жизнь.
-           Собака,- вслух выругался Абдах,- ты предал всех и вся, ради своей личной наживы. Скажи, сколько тебе заплатили за это?
-   Пока нет, но скоро заплатят,- со злобой ответил ему Кариб,-такая вонючая тварь ,как ты ,не должна находиться у власти. Есть гораздо получше тебя и родом повыше.
-    И кто же это?- спросил вновь Абдах, хоть как-то затягивая время, тайно надеясь, что хоть кто-то ему поможет в эту минуту,- уж не те ли мюриды, которых ты спрятал в простые одежды?
-           Я вижу у тебя хорошее зрение, и я чуть -чуть его сейчас попорчу,- и с  этими словами он двинулся к эмиру, на ходу изымая из костра,горевшего тут же, какую-то железную спицу.
-           Оставь его,- вдруг раздался  из глубины чей-то тихий и довольно
знакомый голос, и  на переднем плане появилась фигура.
-           О, Аллах,-прошептал эмир,- это вы, Халиф?
-    Да я, а ты что удивлен этим?- отвечал тот , подходя ближе.
Издали было не совсем видно во что он одет ,но спустя время, когда тот подошел почти вплотную, Абдах увидел, что на нем те же одежды, что и на мюридах, почему-то сейчас последовавших за ним и не отступая ни на шаг в сторону.
-   Не то, чтобы удивлен, а так, из личного любопытства,- отвечал ему эмир,- очевидно, на небе сегодня выходной, раз вы тут, в таком месте, да еще в такой одежде,- мрачно добавил Абдах.
-    Нет, ошибаешься, эмир. Я здесь по долгу службы. А одежды значение не имеют.
-           А как же ваши проповеди и как понимать ваши слова об неусыпающем оке Аллаха?
-           А я здесь именно потому, чтобы указать тебе путь истины, эмир. Аллах послал меня сюда и велел узнать ,что это ты замыслил, скрывая от нас наследника султана и его "неверную" жену.
-            Она такая же, как и мы,- ответил эмир,- и ничего я не замышлял, а просто скрыл от той грязи, которая сейчас падет на мою голову.
-  Уж, не считаешь ли ты меня такой грязью?- гордо спросил Халиф, смотря эмиру прямо в глаза.
-     Не считаю,- ответил, скрывая свои мысли, Абдах, - но вас окружают  не те, кто истинно предан султану.
 
-          Хорошо, что ты так думаешь,- похвалил  Халиф,- но где же ты прячешь нашего маленького наследника? Скажи, если ты верный
мусульманин. Вера ведь обязывает тебя ведать обо всем своему
духовному лицу, не так ли, эмир?
-          Это так, но все же, я не понимаю какое отношение имеете вы к этому всему.
-          Как какое?- удивился Халиф,- самое прямое. Согласно закону, мы должны хранить верность султану и его наследникам, и поддерживать среди людей. Именно поэтому я и здесь.
-          Не обманывайтесь,- ответил ему эмир,- вы не тот  ,за кого себя
выдаете. Вы такой же, как и все здесь стоящие, и вас привела сюда та же цель ,что и других. Власть. Вот, что крайне нужно вам сейчас. Вы хотели бы изменить вердикт и править сами без султана, исковеркав при этом закон в свою пользу.
-          Я вижу, что хула посетила твой рот,- сурово сказал Халиф,- и если ты сейчас же не извинишься предо мною, то будешь наказан.
-           Не вижу смысла в таком,- ответил прямо эмир,- вы все связаны друг с другом. Разница лишь в том, что кто-то может прикрываться чем-то более веским, а кто-то нет. Вас всех гложет мысль о власти, и вы все посходили с ума...
Халиф не выдержал и резко ударил по лицу эмира, от чего тот немного скривился и произнес:
-          Это и есть подтверждение сказанному.Вы такой же, как все.
-          К столбу его,- быстро приказал тот же духовный чин и мюриды принялись исполнять порученное.
 
Охрану потащили к другим столбам. Они не сопротивлялись.
Было бесполезно что-либо предпринимать. Оставалось ждать только чуда.
И оно не заставило себя долго ждать.
Внезапно, со всех сторон на людей Халифа налетели другие люди. Завязалась  битва.
Мюриды повытаскивали свои кривые сабли и бросились в бой, заслоняя собой  своего духовного владыку.
Постепенно битва разгоралась.
Эмир стоял привязанным возле столба и молча наблюдал за всем. Наконец, один из освободившихся охранников подбежал к нему и развя­зал путы.
Абдах тут же бросился в бой, на ходу рассматривая, где его основные противники.
Халиф не участвовал в сражении, а всего лишь стоял, молча сложив руки и усердно молясь.
Сначала Абдах хотел было ринуться к нему, но потом передумал и бро­сился к Карибу.
Тот, очевидно, уже ждал его и мигом бросился навстречу. Они схватились. Драка была короткой. Минуту спустя Кариб, схватившись за живот, уже валялся у его ног и молил о пощаде:
-   О, прости меня, великий эмир. Это он меня заставлял, он послал за тобою во дворец людей..,- бормотал он , указывая рукой на Халифа.
 
Тот видимо слышал это и потихоньку отступал в сторону, явно боясь за свою жизнь.
-  Нет, не уйдешь, -разразился гневом Абдах и в один миг отрубил с плеч голову Карибу, бросаясь вслед за своим основным врагом.
 
Теперь он понимал, что либо тот, либо он - другого быть не может. И с яростью , присущей всякому воину, преследующему свою цель,  он устремился за Халифом.
Тот не успел далеко убежать и спустя секунды, они встретились вновь.
-    Ты же не убьешь меня, своего духовного наставника,- бормотал он  в страхе,- я ведь не причинил тебе вреда,  и к тому же действовал согласно приписанного мне законом долга...
-           Этот закон ты сочинил сам,- ответил обозленный эмир, обращаясь к нему на "ты", что согласно того же  закона было запрещено,- и теперь умрешь сам или я тебе помогу в этом. Выбирай!- и Абдах ткнул ему в руку его же, торчавший из-за пояса, нож.
-           Нет, нет..,-говорил отступая назад Халиф,- ты не сделаешь этого.
Аллах тебя покарает...
-           Сделаю, невзирая ни на что,- отвечал эмир, наступая на него,- и никто меня не остановит.
-           Даже вера!?- закричал Халиф.
-           Даже она,- только немного засомневался в себе Абдах, но потом все же вновь сделал шаг навстречу.
-           Побей тебя гром, собака приблудная..,- и Халиф бросился на него с кинжалом в руке.
-           Вот видишь, я же говорил, что ты такой же, как и все они,-сказал Абдах, дав телу пролететь мимо, а затем посылая в спину ему нож...
Подойдя к упавшему на пол Халифу, и вытягивая нож со спины, эмир
произнес:
-           Ты умер, как настоящий воин в бою, и это избавит меня от угрызнений совести за твою бесчестную жизнь.
Он перевернул тело и посмотрел тому прямо в глаза.
 
Жизнь еще светилась там внутри,  и Халиф что-то прошептал.
Наклонившись ближе, эмир услышал его просьбу:
-           Не опозорь себя. Похорони, как и надлежит. Народу это не нужно,- и он закрыл глаза, испустив свой последний вздох.
-           Не волнуйся, похороню, как надо,- и эмир снова бросился в бой.
Битва уже догорала. Совсем мало осталось сопротивляющихся, и вскоре все стихло совсем.
Горы трупов заполонили всю часть здания. Кровь текла по полам целыми ручьями. Аскеры собирались в одну сторону и Абдах направился к ним.
 
К великому удивлению, он обнаружил с ними и Керима. Тот радостно улыбнулся, выйдя ему навстречу и поклонившись.
-     Спасибо,- только и ответил ему эмир, понимая, что другие слова здесь просто неуместны.
Этим было сказано все:  и, уцелевшая от соблазна , совесть;  и подтвер­жденное оказанное доверие;  и просто чистая человеческая дружба,  и понимание.
Эмир понимал, что сейчас надо что-то сказать людям и, немного отойдя  в сторону, обратился с речью.
-     Я знаю. Вы все, кто мне предан, и предан великому делу. И спасибо вам за это. Сейчас вы подтвердили свою преданность и поэтому заслужили награды. А наградой всему я считаю сейчас будет ваша служба во дворце  и получение за нее довольствия. Кроме этого, я хочу иск­ренне выразить свое сочувствие тем, чьи друзья уже больше никогда не вернутся в ваш строй. Но, не падайте духом. Мы все ходим по лезвию ножа, в этом жадном на кровь мире. Нам надо этому противостоять, и я ,думаю, мы выдержим такое испытание.
 
Аскеры одобрительно зашумели и почему-то поклонились Абдаху.
Это он принял, как знак благодарности за оказанное им доверие служить троку султана и государству в целом.
Эмир поднял руку вверх, и шум прекратился.
-            Я хочу, чтобы вы все  знали. Там, в глубине  зала лежит тело Халифа, а недалеко и Кариба. Они честно погибли в бою, и заслуживают должного почтения после смерти. Поэтому, мы похороним их, как всех и не будем говорить о случившемся тем, кому это  знать просто не нужно. Поклянемся в этом ,верные мне аскеры.
-            Клянемся,- хором зазвучало в стенах здания, отчего.       показалось, что они сейчас рухнут.
-             Теперь приступайте к своим обязанностям и запишите каждый себе в голове:  все, что сотворено Аллахом - не вечно, но может существовать довольно долго, если к этому приложить усилие. Теперь же, за дело,-  и аскеры тут же разошлись кто куда.
 
К нему подошел Керим-бей, и Абдах молча пожал ему руку, с грустью вспоминая о том, как жал протянутую руку Аркалыка.
 
И ,словно догадываясь о чем думает сейчас эмир, Керим произнес:
-            Я сохранил верность только лишь потому, что верю в тебя, эмир. И верю в твою порядочность и честность, в отличие от остальных.
_   Спасибо,- еще раз поблагодарил Абдах, понимая, как трудно было тому решиться противостоять самому Халифу.
-            Уже почти стемнело,- сказал, как ни в чем ни бывало, Керим, а мы так до конца и не сделали дело.
-  Да, -  сожалением подтвердил то же Абдах,- ну что ж, будем исправлять, но сначала отвяжем бесчувственного эфенди,- и они направи­лись к столбу.
 
Мюр, почти висел на веревках, и голова его болталась со стороны в  сторону. Казалось, он спит или дремлет, но, подойдя ближе, они увидели, что то раскачивался сам столб  от того, что под ним то в одну,  то в другую сторону качалось колесо, на котором и стоял сам столб.
А качалось оно по одной лишь причине. Тело свисало и не давало
ему остановиться. К тому же столб был несколько накренен в сторону.
-           Он мертв,- прошептал, подходя к нему ближе, эмир.
-           Нет, еще жив, -ответил Керим, подойдя к самому телу и трогая его за руку,- надо его освободить,- и они бросились это делать.
-           Подошла охрана самого эмира , и они вчетвером мягко опустили
тело на пол.
Мюр застонал и медленно открыл глаза.
-           А-а,..это ты..,эмир,- улыбнулся он потресканными губами,- я уж думал, что больше тебя не увижу. Не беспокойся, я ничего не сказал.
-           Я слышал,- ответил Абдах,- и приношу свои извинения, что не подоспел вовремя.
-           Не надо извинений,- вымолвил эфенди,- я знаю, что тебе не легче,хоть ты и не такой побитый, как я.
-            Ну, ладно,- вмешался в разговор Керим,- давайте приступать к осмотру, а то и так время много ушло, а за ним присмотрят мои люди и переправят во дворец.
Эфенди ,видимо поняв о чем идет речь, тихо произнес:
-           Не ходи туда, они все мертвы. Я сам это видел. Халиф приказал отрубить всем головы.
-           А где это?- спросил Абдах.
-           Там, внизу,- ответил эфенди, указывая рукой на лестницу.
-           Все же я посмотрю,- не согласился эмир.
-           Дело твое,- дружелюбно ответил Мюр,- я просто хотел избавить тебя от лишней ходьбы.
-           Спасибо, если так,- весело отвечал Абдах, и вместе с, вскочившим на ноги, Керимом двинулся вглубь зала.
 
Керим по пути опрокидывал вверх лицом трупы еще не убранных его людьми погибших, и тщательно всматривался в их черты.
-           Что, ищешь знакомых?- спросил Абдах.
-           Да, я в бою было заметил одно лицо, но почему-то не вижу сейчас.
-           Думаешь, убежал?
-           Нет, не думаю. Скорее всего, он там,- и он показал пальцем за лестницу .
Осторожно подойдя к ней ближе, Керим, находясь в стороне, произнес:
-  А ну-ка, выходи из-за стены,- и опрометью бросился в сторону еще дальше.
 
Прозвучал выстрел, и пуля угодила кому-то в ногу из окружающих. Раздался вскрик, и все посмотрели в сторону эмира.
Но, тот стоял непо­движно, и люди успокоились, в то время, как Керим уже вытаскивал из-за стенной перегородки какого-то жалкого оборванца или юношу в разодранной в клочья одежде.
-           Ба, ба ,ба,- произнес удивленный Абдах,- да, это же старый знакомый.
-           Ты его знаешь?- удивился не меньше Керим.
-            Да, мы познакомились при весьма странных обстоятельствах, -ответил эмир,- и я не знаю, как он вообще здесь оказался.
-           Зато я знаю,- сказал Керим,- это он выдал Мюра за деньги, предложенные Карибом.
-           Так ли это? - спросил сурово эмир у юноши.
 
Тот, ничего не ответив, бросился бежать, но метко брошенный в шею нож, заставил тело упасть на пол.
Они подошли к лежащему юноше. Он умирал и хрипел.
Так и не разобрав до конца, что он хотел сказать им ,эмир и Керим направились под лестницу, вверяя его одному подошедшему ас­керу.
 
Но, вряд ли  требовалась уже чья-то помощь. Немного покор-чившись, тело в последний раз дернулось и затихло.
-           Да,- произнес тихо эмир,- и зачем ему понадобились эти деньги, да еще заработанные таким бесчестным трудом?..
-           А зачем они другим?- тут же спросил Керим и ответил,- чтобы жить, а не существовать в поисках куска хлеба. Вот, что его заставило пойти на это.
-            Да,- с сожалением произнес эмир,- жаль юнца, но вряд ли из него кто-то бы получился, если с такого возраста начинает врать и предавать других.
-    Это верно,- согласился Керим, опускаясь по ступенькам лестницы вниз.
Она была глубокой и  сырой. Из висевшего низко над ними потолка капали  капельки воды, противно пробираясь прямо за воротник.
На стенах ­ горели факелы и смоль, выделяемая от них,  першила и горчила горло.
Эмир сплюнул на руку и и увидел, как там образовались черные прожилки.
- Тут и отравиться недолго,- вымолвил он, одевая на нос свою походную повязку.
Керим сделал то же самое, и они спустились в подвал.
 
Там было пустынно и тихо, словно на кладбище, и только небольшие шлепки капелек воды напоминали хоть о чем-то живом и движущемся.
-           Что-то я ничего не вижу,- произнес было эмир, шагая совсем рядом с Керимом.
-   Надо зажечь еще фонари,- ответил тот и подошел к одному из факелов.
  Поочередно он зажег сразу несколько таких. Помещение озарилось светом, и вскоре проявились какие-то смутные очертания.
 
Керим зажег еще несколько фонарей, висевших тут же на стенах.
Комната осветилась сильнее и спустя небольшой отрезок времени, стало светло, как днем.
Они по­смотрели вперед. Где-то неподалеку что-то щелкнуло и Керим, увлекая за собой эмира, рухнул на пол.
Но тревога оказалась напрасной. То треснул фонарь от резко накалившейся лампы.
-           Тьфу-ты,- сплюнул начальник охраны,- я уже было думал, что стреляют.
-           Нет,-  помотал головой эмир, вставая с пола, -мертвые этого делать не могут,- и он указал рукой в сторону.
 
И в самом деле, в глубине осветившейся части огромного подвального помещения, они увидели пять лежащих обезглавленных трупов.
Подойдя ближе и рассмотрев головы, Абдах сказал:
-           Да, это они. И кому пришло в голову их убивать, прежде чем они нам что-то скажут.
-           Поэтому и пришло,- ответил Керим, обходя вокруг трупов по кругу.
-           Тоже правильно,- согласился Абдах,- но как же теперь узнать, что за всем этим кроется.
-           Да, все очень просто, -раздался, вдруг, позади них голос, неизвестно откуда  появившегося звездочета, отчего эмир и Керим
содрогнулись и потянулись за оружием.
-           Не волнуйтесь, это я,- успокоил тот же голос и вышел на свет.
-           Ты как сюда попал?- удивились оба.
-           А, просто, сверху,- с улыбкой отвечал им Файрух.
-           Ладно, давай без сказок, Фай,- обратился к нему эмир.
-           Дело в том, что этот подвал уже давно соединяется с дворцом одним подземным ходом.
-           Да-а,- удивились слушавшие.
-           Да. Это было еще при твоем прадеде, Керим, когда он служил тем же, что и ты сейчас. Тебе говорили об этом?
-           Да,- согласился тот,- но я ничего не слышал о подземном ходе.
-   Правильно,- ответил тут же  звездочет,- потому, что все, кто имел к этому отношение, были казнены.
-           И мой прадед?- удивился еще больше Керим.
-           К сожалению, это так,- сухо констатировал сказанное ранее Файрух.
-           Но, почему же тогда его объявили непослушным и изгнали со службы?
-           Именно потому, что он знал об этом ходе. И по дороге домой его
убили.
-           И чей это был приказ? Султана?- спросил тот же Керим.
-           Нет, не султана. Он об этом не знал. Это был приказ Халифа, только, конечно, не этого, а еще того.
-           А чем провинился мой прадед?
-            
-     Он случайно узнал об этом, когда подслушал тайный разговор
между Халифом и главой департамента надзора, и хотел было рассказать обо всем султану. Но его выследили и по дороге убили. А объявили так потому, чтобы не вызвать подозрений у того же султана.
-            А откуда ты все это знаешь?- поинтересовался эмир.
-            Мне тоже передалось по наследству от своих предков.
-            А кто они были?
-            Мой прадед служил тогда у султана, только он был не звездочетом, а простым служащим и видел это убийство своими глазами. А затем разузнал обо всем, тайком подслушав убийц. Так что, все довольно просто.
-            Да,- мрачно отозвался эмир,- но куда же он выходит во дворце?
-             Прямо в комнату ко мне,- спокойно отвечал Файрух,- дело в том, что скоропостижно скончавшись, Халиф так и не успел донести тайну до своего наследника, и она досталась моему предку. Он лишь немного изменил направление самого хода, работая тайно по ночам. И я, конеч­но, недаром занял эти палаты.
-            Так кому же ты служишь, Файрух?- спросил возбужденно эмир.
-            Как кому? Вам, себе, и, конечно, народу, ибо от таких ,как я, много зависит. И в первую очередь зависят жизни. Поэтому, я и храню тайну и как могу уберегаю от чего.
-            Так, почему же ты не уберег султана?- спросил Керим.
-             Потому что, в этом не было необходимости. Он знал, что делал,  и его смерть не случайна. Он всего лишь хотел докопаться до истины, а познав ее в себе - не захотел жить дальше. И давайте больше не будем о нем говорить. Вам надо думать о живых, а не о тех, кого уже нет. О них позаботятся звезды.
-            Да,- согласился эмир, сделав со всего свои выводы,- ну, так как же мы поступим? Пойдем обратно или вернемся, как звездочет?
-            Не надо, пусть тайна будет сохранена.Пока об этом знаем лишь мы, и сейчас я покажу, где дверь и как ее в случае необходимости
открывать.
Сказав это, звездочет отправился куда-то вглубь темноты, по дороге захватив с собой факел.
Они подошли к какой то, ничем не выделяющейся стене, и что-то про­делав сначала внизу, а затем вверху, Файрух отступил в сторону, показывая открывающуюся вглубь стены дверь.
-  Сначала, надо покрутить небольшое колесико внизу и такое же вверху, которое вдавлено в саму стену и его почти не видно.
-           А как изнутри?- спросил Керим.
-            Изнутри то же, только колесика находятся снаружи, и он показал им это, освещая внутреннюю часть двери,- это сделал один инженер ,который вовсе не случайно попал в плен к Халифу, когда пересекал море с востока на запад. Об этом тоже мне рассказал предок,- здесь же уточнил звездочет, глядя на их недоуменные лица.
-     Оказывается, ты достаточно много знаешь,- сказал ему удивленный эмир.
-     К сожалению, должность обязывает, - усмехнулся  Файрух.
-            А зачем был сделан этот ход ?- почему-то спросил заинтересовавшийся халид.
-            Этого я не знаю,- честно признался звездочет, но тут же добавил,- наверное, чтобы иметь возможность доступа к секретной информации султана, которая, как правило, добывалась в этих стенах.
-            А что, ход соединен еще и с апартаментами халифа?
-            Нет, сейчас нет,- уточнил Файрух,- с целью безопасности я заградил этот ход, вызвав небольшой обвал под землей.
-            А-а,- произнес удивленный эмир,- вот чем вызваны толчки под землей во время траурного возвращения султана в столицу. Очевидно, ход проходил именно там.
-            Да,- как-то неохотно ответил Файрух,- но остальное сделали звезды.
-            В этом я и не сомневаюсь,- отвечал эмир,- не можешь же ты в самом деле совладать их силой.
-            Я не могу,- спокойно ответил тот,- а вот ты сможешь.
-            Как?- чуть ли не вскричал рядом стоящий Керим.
-            Успокойтесь, это я так, к слову. Конечно, сам ты ничего не сделаешь подобного, а вот со всеми вместе  ,тоесть с людьми  -вполне можно.
-            А как это?- удивился Абдах.
-            Пока я сам толком ничего не знаю, но ,думаю, что это все-таки так. Недаром судьба обратила тебя в главу государства, и не даром умер султан, передавая всю власть тебе.
-            Все это очень странно,- сказал почему-то разочарованный Абдах, - а не пора ли нам закругляться, а то скоро сюда придут люди.
-            И в самом деле, что-то заговорились. Ладно, вы идите, как и пришли, а я через полчаса буду во дворце.
-            Полчаса?- удивились оба,- это значительно быстрее, чем по верху на лошади.
-            Конечно,- ответил ,улыбнувшись, звездочет. Ход ведь  рыли не по дороге, а прямо,- и дверь послушно за ним прикрылась.
 
Присмотревшись, эмир и Керим поднесли ближе фонарь к стене, и ясно увидели ,как небольшие колесики потянулись в глубь стены и зас­тыли ,почти сливаясь с ней самой.
-    Очень забавно,- вымолвил Керим и почему-то пощупал их сверху.
Поверхность была на удивление гладкой и чуть - чуть ребристой по сторонам. Только это и отличаю от окружающего. Ровные угловые оконча­ния сразу выделялись от неровных выбоин самой стены.
И ,прикрыв глаза, Керим попытался запомнить их ощущения. То же сделал и эмир, на всякий случай оттянув их вновь назад.
Они послушно потянулись, а затем снова стали на свои места.
-    Вот, чудеса,- промолвил эмир и отошел в сторону, уводя за собой
и Керима.
 
Теперь надо было запомнить это место хоть как-то снаружи. И они
осветили эту часть подвала сильнее.
Сосчитав от угла входа пятый по счету настенный фонарь, закрепленный почти навечно в самой стене, эмир произнес:
_    Запомни, Керим. Пятый по счету фонарь от угла входа с лестницы, стена сразу напротив.
-    Уже запомнил,- ответил тот, снова почему-то закрывая глаза.
-    Вот и хорошо, а теперь пойдем скорее, а то нас вскоре начнут искать.
И в самом деле  , сверху уже доносились голоса, явно указывающие на их поиски. Вскоре к ним спустились несколько человек из охраны.
Они обеспокоенно смотрели на них и ждали каких-либо указаний.
-  Заберите трупы наверх и не потеряйте их головы,- мрачно сказал
Абдах, обращаясь к первому попавшему аскеру.
Тот кивнул головой и ,приглашая за собой остальных, двинулся в глубь подвала. Они же последовали наверх, медленно переставляя ноги по плохо освещаемой лестнице.
Там уже было почти все убрано, а места ,залитые кровью, обильно посы­палась песком, посте чего его собирали и снова выносили наружу.
Трупы убитых в бою были сгружены на повозки, и стояли в немом ожида­нии дальнейших событий.
К ним подбежал невысокий воин ,и, поклонившись эмиру, обратился к Ке­риму, предварительно попросив разрешения об этом самого Абдаха.
Тот молча кивнул, и аскер быстро произнес:
-           Мы все сделали, начальник Керим-бей. Что прикажешь дальше?
-            Пока ожидайте, сейчас вынесут из подвала последних, и мы вместе двинемся.
- А куда эти тела?- снова спросил аскер, указывая рукой на гору
убиенных.
-           Воинов и мюридов захоронить отдельно  в   общую могилу, а тело
Халифа и Кариба вместе с теми, что принесут, везите к мечети.
 
Там передадите  мулле и вызовете всех духовных лиц. Пусть воспевают их гибель до утра. Передай, что это приказ эмира.
-           Слушаюсь,- тот покорно опустил голову.
-            И не забудь им сказать, что завтра похороны  всех, кто погиб в бою от руки наших врагов. Скажи на дворец напали черчесы, кем-то нанятые. Халиф и Кариб погибли в бою, защищаясь, а остальные казнены ими ранее.
-     Все понял,- отвечал тот же аскер и, почтительно склонившись, удалился к повозкам.
 
Раздались какие-то команды, и колонна перестроилась. Часть тел была уложена на одну повозку, а часть на другие .Халифу и Карибу выделили одну.
-     Я думаю, что они сейчас нашли общий язык,- сказал эмир, указывая на повозку с теми.
-     Я тоже так думаю,- ответил Керим,- жаль, что это пришло к ним только после смерти.
 
Но вот вынесли остальных, и, уложив их на повозки, колонна дви­нулась вперед. Стояла ночь, и небо освещала небольшая луна. Ярко све­тили звезды, указывая всадникам путь.
-           Я думаю на сегодня это все,- с надеждой обратился к эмиру его
начальник охраны.
-           Хотелось бы, чтобы было именно так,- ответил Абдах, поднимая голову вверх, и как бы тайно прося у звезд подтверждения своим словам.
Но небо молчало, и эмир вновь подумал о звездочете.
 
"Наверное, он прав. Им нет дела до нас в таком виде, как мы сейчас. Это наше дело. Им нужен только мир и то вечное спокойствие, в ко­тором сами пребывают. Да, хранит тебя, Аллах, мой звездочет ,-обратил­ся в душе Абдах,- возможно, когда-то и я отправлюсь в то далекое путешествие, что и султан. Но, это уже будет не так страшно  и не так больно".
И, подняв голову вверх, эмир  вдруг увидел, как радостно заблестели звезды.
Их свет явно  указывал на то, что он сегодня прав и как никогда близок к той истине, от которой умер совсем недавно султан...
Глава 11
 
...Весть быстро доносится откуда-то бы ни было, и это оправды­вало гневное лицо московского царя, который ,восседая на троне, од­ной рукой нервно и очень сильно упирался в подлокотник ,а другой - держал окровавленный скипетр.
Полы его буднично-праздничного, длин­ного до пят кафтана, были забрызганы кровью.
Перед ним на коленях и о чем-то молясь, стоял довольно маленький человечек, и слезы ручьем текли из его глаз .
Лицо его разбито в кровь тем самым скипетром, что держал царь в руке, а оставшая часть недавно сломанного носа ,как-то смешно смотрела в сторону, от чего казалось, что человечек выглядел и вовсе каким-то юродивым.
Но это было не так.
Перед царем, склонившись в немом поклоне, стоял на коленях целый князь Посольского Приказа. Он совсем недавно возвратился из далекого Стамбула, и был так нерадиво принят царем.
Шла война, и царю, время от времени, доставалось.
И он никак не мог простить какому-то князю о том, что тот не выполнил до конца его поручение.
Царь нервничал. Его можно было понять .Россия теряла терри­тории одну за другой, и ей никак не удавалось вырваться из полосы поражений, преследовавших ее последнее время.
Наконец, царь смилостивился и ,вставая с только ему надлежащего трона, произнес:
-    Ну, встань, встань, пес шелудивый. Нечего валяться у моих ног...,- но тут узрев, что полы кафтана все в крови, он вновь разъярился, на ходу подбирая нужные слова,- ты...,ты, -задыхаясь, кричал царь,-
посмел своей кривой рожей прикоснуться к моему царскому одеянию. Так, вот же тебе, вот...,-и царь снова и снова бил ни в чем не повинного человека, то и дело уклонявшегося в сторону от его жалящего скипетра.
 
На руках у защищавшегося вздымались пузыри ,и тут же лопались от бурлящей в них крови. Кафтан все больше и больше обретал вид багро­вого листа.
Наконец, человечек не выдержал и, видимо, устав защищаться, отвел руки в сторону.
Очередной удар пришелся ему в голову. Череп с жутким треском не выдержал, и голова почти раскололась надвое, обра­зовав в своих очертаниях какую-то вязкую яму...
 
Царь остановился в ужасе содеянного, в руках так и застыл скипетр с какой-то неизвестной ему тянущейся жидкостью. Дворовые люди тихо удалялись, боясь гнева царя дальше, но тот стоял и ,тупо уставившись ,смотрел на павшее под ним мертвое тело его подручного.
Наконец, он вышел из этого минутного оцепенения и с отвра­щением отбросил в сторону скипетр.
-           О, Господи, спаси мя и помилуй. Не хотел я этого, ей Богу ,не хотел,- и царь ,опустившись на колени, начал было молиться, но краем глаза завидев, что за ним подглядывают, быстро встал и крикнул во всю силу,только ему ,надлежащего голоса.
-           Стража, эй, где вы там, окаянные. Унесите скорее это чрево и принесите новые одежды.
 
Спустя минут пятнадцать, когда все было убрано, царь вновь уселся на трон.
Руки его все еще нервно вздрагивали ,и ему приходилось то и де­ло их усмирять. Наконец, он немного успокоился и крикнул снова:
-    Подайте сюда мне посла моего в Турции ,- и принялся   ожидать исполнения .
Через минуту в палате появился невысокого роста человек, испуганно глядя царю в лицо. Он то и дело отвешивал поклоны, продвигаясь к не­му ближе, и где-то в   метрах   пяти остановился в глубоком поклоне.
-    Чего боишься,- проговорил царь,- подходи ближе. Коли надо я и там тебя достану.
Человек снова опасливо посмотрел прямо царю в глаза и пододвинулся несколько ближе, на что тот почему-то усмехнулся и сказал.
-           Не бойся ,тебе говорят. Я же сказал, тебя не трону.
-           Знаю я вас, государь,- выдавил из себя слово человек,- подойди ближе, то получишь прямо в лоб, несмотря ни на что.
 
Царь засмеялся ,а затем сурою произнес:
-    Ты что, не ведаешь ,что говоришь? Как смеешь со мной так разговаривать .Подойди ближе, сказал, не то точно в околот угодишь.
 
Человек молча повиновался и ,подойдя  к царю поближе, остановился, оставляя за собой право для побега в виде небольшой дистанции между ними.
Царь ,завидев это, рассвирепел вновь, но спустя секунду успокоил­ся , поняв, наконец, что этим ничего не добьешся.
Поэтому, с минуту поду­мав о чем-то своем, далеком и не ведомом для его подчиненных, он произ­нес:
-           Знаю, что поступил неправильно и знаю, что он не виноват. Но, как прикажешь поступать, когда твои приказы не исполняются?
-           А в чем вы его обвиняете, государь?-снова немного отодвинулся человек, опасаясь за свою драгоценную ,как ему казалось, жизнь.
-           Я его не обвиняю, а попросту ругаю...,-тут царь немного осекся, поняв ,что произнес глупость, но затем поправился ,-а точнее ругал. Но, он меня не слушал, а искал прощения. И какое же нужно доказательство для того ,чтобы понять, что человек пред тобою виновен, кроме мольбы о прощении. А разве не так ты мыслишь , а , отвечай?- задал он вопрос.
-           Так, так,- поспешил заверить ответчик.
-    Знаю и так, что ответишь. Все вы на одно лицо . Лживы насквозь, псы негодные.
 
Человек молчал ,наблюдая исподлобья за действиями своего царя.
 Тот встал с трона и прошелся по палате, снова о чем-то размышляя.
-           Я мыслю так,- обратился он вновь к застывшему на том же месте человеку,- надобно послать туда еще кого-то   и довершить дело до конца.
Как считаешь?- и, посмотрев прямо в глаза служащему, спустя секунду махнул в отчаянии рукой ,произнеся:
-           Знаю и так, что ни черта не мыслишь. Ждешь ,что я скажу тебе и хвостом подвиливаешь, как преданный пес. Ну, что молчишь, хоть сейчас скажи что -либо.
 
Человек молчал, и царь в изнеможении вновь сел на трон.
-    Ну, что за люди такие. Что за беспринципные твари в них живут. Ни ответа, ни хорошего слова не услышишь. Одно словоблудие. Как же мне с вами тяжело,- и царь заохал, застонал, переваливая голову со стороны в сторону.
Затем, остановившись, снова посмотрел на человека, так и стоявшего ,подобно пню ,перед ним, плюнул в сторону и сказал:
-    Тьфу ты, бестия окаянная. Чего молчишь, как истукан? Язык проглотил что ли? Эй,стража,а ну, развяжите ему язык...
 
Те бросились живо к онемевшему от страха человеку, но на полпути царь их остановил.
-   Стойте, пусть сам раскроет рот. А ну, скажи что-нибудь, -обратился он снова к человеку.
Тот упорно молчал, и его остекленевшие глаза мертво смотрели на царя..
-    О, господи, -пролепетал царь,- и этот отдал богу душу. Да, что ж, это такое. Скоро никого не останется ,- и , обращаясь к страже, дополнил,- а ну, унесите его отсюда ,а то жутко вонь идет от него и позовите мне кого-то ище из этого приказа.
 
Стража молча утащила тело из палаты, и на пороге через время появился еще один человек.
Он храбрился и старался быть невозмутимым. Царю это не очень понравилось, но он все же стерпел и сказал:
-           Ты кто, и чем занимаешься в приказе?
-           Я Максюта, царь!- громко сказал он , гордо ступая вперед на шаг,- а занимаюсь писарским ремеслом. Чиню приказы и их исполнение средь люду прочего.
-           Хорошо, что так,- ответил спокойно царь,- а я уж думал, что ты такой же, как и те. Что ты можешь ответить мне по тому же вопросу?
-           А какой вопрос, государь? Я ведь за дверью не стоял и не подслушивал, - ответил не менее спокойно человек.
-           Ах, да, -произнес царь,- я и забыл. Вопрос таков: почему султан умер, а его сын до сих пор жив. Я хотел бы знать это   и прямо сейчас.
-           Не могу знать подобное,- ответил тот же,- не занимаюсь им.
-           Так , позови кого-либо еще,- разгневался государь,- кто знает, бес вам всем в ребро.
-           А больше и нет никого, государь. Все разбежались, кто куда.
-           Что~о-о?- начинал свирепеть вновь повелитель душ,- да я ...,я прикажу отрубить всем головы сегодня же, а семьи четвертую...,-но продолжить ему не удалось, так как его хватил удар ,и он медленно свалился на пол.
-           Лекаря сюда, лекаря...,-закричала стража, не понимающая от чего это такой могучий человек мог свалиться на пол.
 
Послышался топот ,и в палату влетел небольшой человечек с сумой в руках. Он быстро опустился возле тела и зачем-то пощупал царю руку, а потом прислушался к его груди.
-    Дышит  еще,- тихо вымолвил он и просунул между зубов какую-то металлическую палочку.
Затем влил в рот какую-то зловонную жидкость, и дал проглотнуть
ее внутрь, слегка приподняв ему голову.
Спустя минут пять, царь пришел в себя и ,оглянувшись ,хотел было снова накричать, но лекарь подошел ближе и успокоил:
-    Тише, тише, государь. Надобно полежать немного ,и все успокоится.
Царь, наверное, понял, что произошло, а потому тихо лег и полежал еще минут пять.
Наконец, он все таки поднялся и ,тихо охая, сел на трон, держась од­ной рукой за левую сторону груди,
-    Ох, доведут же эти люди. Так и до греха не далеко,- с трудом вымолвил он, все так же держа руку на груди.
 
Он посидел еще минут десять, опустив голову вниз, а затем с неожидан­ной резкостью, вновь появившейся в его голосе, почти прокри­чал:
-           Так, ты говоришь, все сбежали от меня?- обратился царь к все тому же человеку.
-           Да,- спокойно ответил тот.
-           А, что же ты остался?- удивился он.
-           А мне бежать некуда, как им,- довольно просто объяснил человек.
Царь немного подивился его ответу, а затем, немного сощурив глаза,
произнес:
-           Так ты говоришь тебе некуда? Это хорошо, хорошо,- похвалил он.
-           Что ж тут хорошего?- отвечал спокойно слуга,- когда некуда податься и укрыться от твоих страстней.
-            Да-а,- задумчиво произнес государь,- а я то думал, что они не побегут кто куда. Ошибался ,значит, я. Ну ничего, теперь буду знать...,- и снова обратившись к тому же, сказал:
-    Вот что, Максюта, тебе поручаю дело государевой важности, а ты - выйди вон,- показал он лекарю на дверь.
Тот поклонился и молча вышел, опуская за собой дверную занавеску.
-           Подойди ближе,- тихо промолвил царь, склоняясь вперед, и человек повиновался,- я хочу, чтобы ты поехал в Стамбул, нашел маленького сул­тана и предал его земле.
-           А зачем это?- ничуть не смущаясь, спросил тот.
-           Много будешь знать - скоро состаришься,- отвечал царь, отклоняясь вновь к трону.
-           Нет, так не пойдет,- резонно отвечал Максюта,- я хочу знать, зачем это нужно сделать. Это ведь грех на душу, а не просто действо тебе в угоду.
 
   Царь немного заерзал   на троне,   а затем вымолвил:
-           Ты знаешь и так довольно много из того, что я тебе приказал. Поэтому, ступай и исполняй.А что, да к чему-  не твоего ума дело. Это царские хлопоты,  а не холопьи и не дворовые.
-            Тогда подпиши наказ об этом,- ничуть не смущаясь, отвечал Максюта,- а тайна будет сохранена здесь же, у двора государева.
-     Хорошо,- согласился на это царь,- я подпишу,- и , обращаясь к какому-то неизвестному клерку крикнул,-принеси мне бумагу и чернила с пером и сию минуту.
 
Царь встал и прошелся снова .Сердце, наверное, еще побаливало, и он слегка придерживался за грудь рукой.
Вошел клерк и занес сказанное, положив его на рядом стоящий с троном небольшой стол.
 Государь сел на табурет с высоким бортом и принялся чинить указ.
Спустя время все было готово.
Царь приложил палец к грамоте, предвари­тельно обмокнув его в рядом стоящие красные чернила, и заставил то же сделать Максюту.
-            Теперь тебе ясно, почему это надо сделать?- сурово произнес царь.
-            Да, ясно, но все ж не до конца.
-            В чем то сомневаешься?- удивленно спросил государь.
-            Я хотел бы, чтобы эта грамота сохранилась где-то рядом, а другую ты дашь лично мне, чтобы меня везде пропускали и помогали.
-            Ты что, хочешь вновь заставить меня писать?- гневно вымолвил царь.
-            Нет, написать могу и я, а ты подпиши.
-            Не сомневайся , -похлопал рукой по плечу государь,- подпишу чего ты там напишешь,- и он отошел в сторону.
 
Максюта принялся писать и через некоторое время документ был подпи­сан и спрятан им за пазуху.
-            Вот теперь я могу исполнять, - гордо произнес он, отступая назад и кланяясь.
-            Погоди еще чуток,- сказал царь и зачем-то пошел внутрь палат.
Через несколько минут он вернулся, держа в руке небольшую коробоч­ку.
-            В ней небольшой подарок жене султана. С им и пройдешь туда. Камень вручишь лично ей и скажешь на словах, что я очень разгневан ее поведением и хотел бы видеть оправдания моему доверию. Она тебе поможет.
-            А какая?- спокойно спросил Максюта,- их ведь много.
-            Ах, черт, я и забыл,- стукнул себя по лбу царь,- подойдешь к первой.
-            Но, она убита?
-            Нет ,она жива. Убили не ее, а другую,- почему-то уверял царь.
-            Как?- удивился писарь.
-            Не твого ума дело,- спокойно отвечал государь, показывая ему на дверь рукой.
-            Но, как я найду ее?- не переставал удивляться Максюта.
-            Тебе скажут все  там .Или ты думаешь, что один справишься с этим?- и царь громко и хрипло засмеялся.
Затем, внезапно остановившись, добавил:
-             В Стамбуле тебя встретят. Не забудь о коробочке с камнем. Это уговор. Покажешь тому, кто придет на встречу. Смотри, не подведи. А теперь ступай с богом,- произнес царь и перекрестил уходившего слугу.
-    О, Господи, помоги мне покарать сарацина. Поставлю самую большую церковь и освящу ее твоим именем,- так обращался великий государь  к богу, возимая руки к верху и усердно читая молитву.
 
Спустя время в палату зашли двое.
Один из них был высокого рос­та, а другой пониже.
Тот ,что был повыше, произнес:
-           Сегодня ты разгневал Господа нашего. Почем убил двоих, отвечай?
-           Не знал, что творю, успокойся ,- бормотал царь, завидя того второго, пониже ростом.
-            Впредь смотри, не допускай подобного,- так же сурово и гневно прозвучал голос высокого,- и  знай, я наблюдаю за тобой все это время.
-             
-            Царь молча склонил голову в небольшом поклоне, крестя самого себя нес­колько раз.
-            Они  вышли , и он облегченно вздохнул,
-    О, Господи,- вымолвил тихо царь ,- помоги мне от них избавиться. Я знаю, они твои слуги, но я ведь тоже твой слуга. К тому же главнее, так как за мной мои люди.
-    Не гневи меня,- вдруг  зазвучал голос откуда-то сверху, и царь испуганно оглянулся по сторонам,- и не смей ко мне обращаться с подобным. Посмотри на себя. Как ты жалок и убог душой. Сегодня казнил двоих , а что на завтра, Успокой себя, ибо придется усмирить тебя си­лой...
 
 Голос исчез, и царь услышал громкое биение сердца внутри.
-    Господи...,-прошептал он, и губы его побелели,- неужто, он слышал меня?..- и царь в который раз упал на пол...
 
Снова забежал лекарь и повторил то же, что и прежде, но государь никак не приходил в себя ,а спустя еще минут двадцать, тот же лекарь спокойно произнес:
-    Царь умер. Его дуща обрела покой.
 
Весть мгновенно разлетелась во все палаты, и вскоре тело государя окружила целая свита   дворцовых и придворных слуг. Наперед выступил один из них и ,указывая рукой на пустой, одиноко стоящий трон, громко произнес:
-     У царя нет детей, и место свободно. Так пускай его займет тот, кто наиболее умен и проворен в живости своего ума. Позовите сюда Максюту. Царь дал ему последний указ. О чем он, вы знаете? – обратился он к толпе.
 
Те отрицательно покачали головами и громко зашумели, призывая других позвать того бедного Максюту.
Прошло, наверное, не менее часа, пока не доставили того, кого ждали.
Толпа немо смотрела на него с нескрываемой злобой и ненавистью.
 
Сейчас он олицетворял их царя, такого же жестокого и спокойно тор­жествующего в своем бесчинстве.
-           Что велел тебе царь перед смертью?- спросил все тот же человек из толпы Максюту.
-           Он велел занять трон после его смерти и подписал об этом свой царственный указ ,- громко и гордо произнес тот, вынимая из-за пазухи полчаса назад подмененный им царский указ,- Вот он, у меня в руках.
 
Толпа, словно онемела и застыла в ожидании еще более страшного, неже­ли было .
Человек, его спрашивающий как-то растерялся и хотел было укрыться в той же толпе, но Максюта удержал того и подозвал к себе, поманив пальцем.
-           На, зачитай всем сейчас же, - отдал он ему распоряжение, а сам отошел  назад и тихо приблизился к тому небольшому столику, где недавно писалась грамота. Пока читался указ , он незаметно для всех положил неистребованный документ себе в пазуху и гордо ступая вперед, почти вырвал чтимую грамоту из рук читавшего.
-            Ну, хватит, и так ясно, о чем тут,- сказал он, сворачивая бумагу в тонкий рулон,- давайте все за работу и побыстрее. Нечего тут прохлаж­даться .И объявите по всем весям, что царь назначил меня до самой смерти вами управлять .
 
Толпа быстро разбежалась, и через время  палата опустела. В ней лежал только мертвый царь, и несколько стражей стояли возле двери.
 Максюта подошел к телу и, склонившись, тихо произнес:
-    Не беспокойся ,я все сделаю как ты велел. Спи спокойно, наш государь.
После этого, он отошел в сторону, уступая место вошедшим в палату дво­ровым людям и слугам.
Они немного потоптались на месте, а затем кто-то из них спросил:
-    Можно ли уносить тело, государь?
 
Максюта посмотрел на того и снова поманил пальцем к себе. Тот подошел.
-    Ты первый назвал меня государем, а посему ,дарую тебе веся. Будешь моим казначеем.
 
У того от этих слов глаза полезли на лоб, а когда он услышал дальше, то сел на пол , обхватив голову руками.
-           А сейчас, немедленно отправляйся в казну и сосчитай мне все и вся, а вечером доложишь.
-           Но, это невозможно,- отвечал человек, только что произведенный в казначеи.
-           Не справишься  -  убью, - ответил тот же голос и перед его лицом показался огромный кулак.
 
 
Палата мигом опустела, и Максюта занялся своим делом.
Надо было куда-то запрятать настоящую грамоту царя, хотя проще было бы ее просто  сжечь.
Но, как назло везде бродили слуги и нигде не горел огонь. Максюта прошелся по палате и оглядел все углы.
Нигде не было подходя­щего места , но он все же присмотрел одно и радостно прошептал:
 -   Вот оно. Вот то, что мне нужно,- и отправился в самый дальний угол палаты.
 
Подойдя к стене, он немного поковырялся в ней ножом, а затем приоткрыл довольно маленькую дверцу.
Когда-то это место отапливалось и она слу­жила поддувалом.
Но за последнее время ,место это было заложено кам­нями, так как царь перебрался в другие палаты, а эта оставалась пока, как пособная его деянию и , в отличие от остальных, сейчас не отапли­валась.
Максюта с трудом втиснул в образовавшуюся щель грамоту ,так как она была битком забита строительным мусором и тихо закрыл двер­цу.
Затем, тщательно разгладил стенку палаты ,предварительно поплевав на руки.
Небольшое углубление почти сравнялось со стеной, и Максюта довольно потер руки. Затем ,он отошел в сторону и посмотрел издали. Вряд ли, кто додумается лезть в уже заложенную камнем стену ,тем более ,что палату эту он вовсе закроет, как ненужную и образует в ней склад чего-нибудь.
Уладив самый основной вопрос, Максюта направился к выходу. Там его уже  ожидала стража , и они двинулись   к новым палатам, где уже собирался люд для проводов царя в его последний путь...
Глава 12
 
                ..Лампа мутно освещала небольшую комнату, и от этого казалось, что вся она, как бы набита до отказа молочного цвета туманом.
Женщина сидела на краю топчана и смотрела почти в упор на, рядом спящего, младенца.
Тот сонно перебирал пальчиками рук, а ноги иногда вздрагивали при каком-то небольшом шуме.
Мать нервничала, и это передавалось ребенку. Не было вестей от эмира и, неизвестно куда запропасти­вшегося, Мюра.
 
Тот единственный охранник, который неусыпно стоял на
часах, как-то мало придавал уверенности.
Скорее всего, он тоже вол­новался, но старался не подавать виду. Уже третий день они ничего не ели. Грудь иссякла, и молоко кончалось.
Гуляб встала и прошлась по комнате, затем выглянула за дверь и по­смотрела на вход.
Там, в какой-то непонятной позе сидел ее охранник.
За это время они успели познакомиться, и, хотя Гуляб мало знала ту­рецких слов, все же нашла с ним общий язык.
Это давало возможность, хоть немного развеять свои мысли и успокоиться.
С трудом подбирая необходимые слова, она тихо позвала:
 - Мохдат.., Мохдат, ты меня слышишь?..
 
-           Да,- сонно отозвался тот и, отступая от двери, подошел к ней.
-           Надо поискать еду,- обеспокоенно сказала она, при этом показывая рукой на рот.
-           Совсем нельзя,- отвечал охранник  и мотал головой,- нельзя покидать дом.
-           Но, как же ребенок,- умоляла его Гуляб,- ему ведь надо что-то есть,- показывала она на грудь, имитируя в руках ребенка.
Мохдат понимающе кивнул, но упорно продолжал отрицать выход из дома.
-           Тогда, я пойду,- под конец разозлилась Гуляб и отодвинула рукой его в сторону.
-           Нельзя, туда нельзя,- испуганно залепетал охранник, не зная, что в этом случае предпринять.
-            Тогда, иди сам, а я посторожу здесь,- вновь произнесла с трудом Гуляб, подыскивая в уме необходимые слова.
-             
Мохдат, явно недовольный таким поворотом дел, все же согласился. Он вверил ей ружье и показал рукой на дверь.
Та согласно кивнула и пошла к занимаемому им ранее месту, но тут захныкал ребенок, и ей пришлось возвратиться.
 
Охранник не знал, что делать и пока стоял в немом ожидании у двери.
 Вскоре, плач прекратился, и младенец снова уснул.
Гуляб подошла к двери и, взяв ружье в руки, показала Мохдату на дверь.
Тот, вздыхая, кивнул головой и тихонько выскользнул наружу, захватив с собой неболь­шую суму и нож.
Гуляб закрыла за ним дверь и опустила засов, а затем, сев возле нее, так и застыла с оружием в руках.
 
Время шло медленно. На дворе стояла ночь, и ярко светила луна. Тревож­но вглядываясь в темноту, Гуляб беспокойно следила в небольшое отвер­стие за окружающим.
Вдруг, справа от нее мелькнула какая-то смутная  тень.
Сердце тревожно забилось, и она почти полностью прильнула к той
щели, которая имелась в двери.
Но, ничего видно не было, и женщина снова от­прянула немного в сторону. Но вот что-то заскребло у нее под дверью внизу, и Гуляб с удивлением обнаружила небольшую записку, просунутую внутрь чьей-то рукой.
Она испуганно потянулась к ней, и, быстро схватив, развернула.
Написано было по-турецки, и Гуляб не знала, как поступить, пытаясь в то же время понять смысл написанных кем-то слов.
 
 Наконец, решившись, она дернула щеколду, отчего дверь немного приоткрылась, и быстро отошла в сторону.
Дверь отворилась, и  в комнату вскользнул человек, довольно про­ворно закрывая ее за собой .
Гуляб еще больше напряглась и тупо уставилась на неизвестного. Казалось, вот-вот  и она выстрелит в него.
-    Тихо,- прозвучал чей-то знакомый голос, и у нее сразу отлегло от груди,- это я ,эмир, надеюсь вы меня не забыли?
 
От радости Гуляб хотелось броситься ему на грудь, но все же она сдержалась и ,опуская ружье, произнесла:
-    Где вы были все это время? У нас нет еды, и мне пришлось послать охранника за ней, самой охраняя ребенка.
-    Я не мог прийти раньше, а Мюра схватили мои враги и пытали. Только вчера я его освободил ,но он не может пока ходить. Его сильно покалечили. Я и сам чуть было не погиб, - почему-то дополнил эмир,- но Аллах уберег меня от этого.
 
Тут послышались крадущиеся шаги и ,спустя секунды, в дом потихоньку влез еще кто-то, так же тихо закрывая за собой дверь.
В руках он держал небольшую суму, битком набитую какими-то предметами.
-    А ,это ты Мохдат,- спокойно произнесла Гуляб,- а у нас гости. Это эмир.
Мохдат тут же бросился на колени, не совсем понимая, как тот сюда по­пал и молясь о чем-то про себя.
-    Встань, Мохдат,- приказал тихо эмир, дабы ,как он понимал, не разбудить ребенка,- и закрой дверь на засов.
Тот так же тихо выполнил указание.
-    Я принес то, что просила госпожа,- обратился он вновь к эмиру.
-           Хорошо, поставь в комнате и возвращайся к своему посту. Тебя никто не видел?
-            Думаю, нет,- ответил Мохдат, обходя эмира стороной, словно боясь, что тот может его укусить.
-           Ты сам-то ел что-нибудь?- задал вопрос Абдах.
-           Нет, достопочтеннейший паша.
-           Тогда поешь, а я пока покараулю.
-           Нет ,я не буду, пусть госпожа поест. Ей надо . У нее ребенок.
-           Ну, хорошо, тогда ешьте вы, - обратился уже к Гуляб эмир.
 
Та молча согласилась и взялась за суму. В ней было козье молоко, лепешки и довольно большое количество козьего сыра ,а также раз­ные пряности и фрукты.
 Гуляб сначала поморщилась, но затем, понимая, что ребенку надо что-то есть, все-таки принялась за еду, то и дело поглядывая на топчан.
Младенец пока спал, но все так же тревожно перебирал пальчиками и вздрагивал при шуме.
Плотно поев, Гуляб повернулась к эмиру, который
за это время не проронил ни слова и старался вовсе на нее не гля­деть.
Тот одобрительно кивнул, давая понять, что все хорошо, и тихо вышел из комнаты, занимая место охранника.
 
Мохдат упорно не соглашался идти, вконец разозлив эмира.
После чего последовал тому же.
 Наконец, все образовалось, и эмир смог поговорить с Гуляб.
-     Завтра, я постараюсь перевезти вас из этого места в другое. Пока никто об этом не знает, но лучше все же это сделать пораньше.
Гуляб утвердительно кивнула. Ей и самой это место не особо нравилось, и она хотела поскорее его покинуть.
-            Поэтому, ближе к вечеру, я пришлю своего помощника,- продолжил эмир, но затем, остановившись, вдруг дополнил,- нет, лучше я приеду сам и вывезу вас отсюда.
-            Хорошо,- кивнула головой Гуляб, посматривая хоть изредка на топчан.
-            Ну вот, я , наверное, и пойду...,- неуверенно произнес эмир, понимая, что делать ему здесь больше нечего.
 
Женщина ничего не ответила, но по ее лицу, которое она приоткрыла еще во время еды, он понял, что eй это не очень нравится. Но,  действительно  надо было отправляться во дво­рец, где ждали все те же государственные дела.
Эмир встал и тихо направился к двери, так и не попрощавшись с Гуляб.
То ли намеренно, то ли просто забыв об этом.
У двери он напутствовал охранника и объяснил, что уже завтра его сменят, на что тот  отвечал отрицательно, качая головой в стороны:
-     Я останусь с госпожой,- тихо говорил он, и глаза его засветились.
"Уж не влюбился ли он?- подумал эмир, окидывая взглядом довольно
ладную фигуру Мохдата, но тут же отбросил эту мысль в сторону, -
он ведь не знал, кто она, откуда и даже не видел ее лица, разве что слышал только голос. Наверное, это просто та человеческая привязанно­сть ,которая наступает после каких-то общих пережитых моментов и взаимодоверия своих жизней".
-            Хорошо,- ответил так же тихо эмир, смотря охраннику прямо в глаза,- ты поедешь с ней, но смотри в оба. Ее жизнь и жизнь ребенка сейчас в твоих руках и глазах. Пойми это правильно.
-            Я выполню свой долг, если будет нужно,- гордо ответил Мохдат, так же смотря прямо в глаза.
-            Ну , ладно, я, пожалуй, пойду,- произнес Aбдax и наклонился к той небольшой щели, сквозь которую смотрели они на улицу.
 
Все было тихо .
Луна так же освещала дорогу, а где-то вдалеке шумел ручей, протекающий го дну глубокого оврага.
Подождав минут пять и посмотрев за окружающим, эмир тихо вышел из дома, сразу приседая на колени и уползая в сторону.
Где-то в стороне от дома послышался встревоженный крик ночной пти­цы, и Абдах остановился , жадно всматриваясь в окружающую темноту.
 Но, дальше крика ничего не последовало. Стояла тишина и спокойствие.
 
И все же эмир решил немного подождать, опасаясь за их жизни и тревожась за свою собственную судьбу, без которой он теперь вовсе не жилец на этом свете.
Абдах тихонько уполз дальше в сторону от дома и спрятался в ближайших кустах. Из-за пояса он достал громоздкий пистолет и тихонько взвел курок.
Это был подарок одного заморского гостя, посещавшего в одно время Юсуф-пашу, когда эмир находился там с визитом от султана. Еще ни разу Абдах не воспользовался этим, в большей степени полагаясь на свой кинжал и ятаган, которые всегда были при нем.
 
Но сегодня почему-то взял и его, словно предугадывая, что тот ему пригодится .
Луна воцарилась в небе у него над головой. Было около полуночи.
Абдах продолжал молча наблюдать за происходящим вокруг.
Рука, уставшая дер­жать тяжелый пистолет, невольно опустилась.
 
Тихонько эмир спустил ку­рок, думая, что опасность сегодня миновала. Но, вот послышался сухой треск ветки где-то в стороне от него ,а затем чье-то прерывистое дыхание.
Оно медленно приближалось. И эмир уже начал подумывать о том, не к нему ли это направляется неизвестный, но, чуть не доходя, тот свернул в сторону и почти описал дугу вокруг дома,  как хищник осмат­ривая добычу перед налетом.
Затем снова послышался небольшой треск и на  хорошо освещенную территорию вышел человек, держащий в руке хоругву - короткую саблю с обоюдной обточкой ножа.
Вглядевшись в его очертания, эмир с удивлением обнаружил лысую голову бандита Мехмет-джана, который неизвестно почему остался в живых.
“ Наверное, Аркалык отпустил его, перед этим снабдив оружием и зада­нием, -подумал эмир, так как знал, что хоругва - оружие не их народа,- а может, это сделал кто-то еще,- промелькнула следом другая мысль."
 
Бандит покрутил головой в стороны и, немного пригибаясь, побежал к двери дома. Не доходя шагов десять, он упал на землю и тихо пополз ко входу.
Издали эмир не мог видеть: открывалась дверь или нет, но следом за яркой вспышкой огня прогрохотал шум выстрела, и тело Мехмета застыло на месте.
Абдах продолжал наблюдать дальше. Где-то в кустах всполохнулись
в темное небо птицы и тревожно закричали, но спустя пять минут ,
наступила тишина.
Дверь тихо скрипнула, и на улицу вышел человек. Это был Мохдат. Он осторожно подступал к лежащему телу, держа ружье наготове. Подойдя ближе, ткнул ногой его лысину, от чего голова повернулась в сторону, и  даже отсюда эмир увидел темное кровавое пятно в очертании его лица.
Пуля угодила прямо в лоб.
 
Абдах уже хотел было выйти навстречу, но что-то удержало его в
этих кустах, и он оставался на месте.
Мохдат спокойно оттащил тело в сторону и бросил в кусты, при этом поднимая небольшой шум, отчего птицы всполошились снова.
 
Он поднял голову и, посмотрев на них, зашагал обратно к дому, по дороге наспех забросав песком кровяное место.
 
И тут прозвучал выстрел. Эмир так и не понял откуда, так как не видел нигде вспышки огня, но Мохдат медленно опустился на землю и застонал.
Две тени выскользнули из-за спины Абдаха и, прошумев мимо него, бросились к стонущему охраннику, по дороге вытаскивая ножи.
 
Эмиру ничего не оставалось делать,  как броситься следом за ними. Не доходя метров пяти до них, он выстрелил.
Звук слился в один со звуком другого, исходившего ,судя по вспышке, из дома. Две тени мгновен­но упали вниз и больше не шевелились.
Эмир подбежал к ним и быстро перевернул вверх лицом.
Как же он был удивлен, когда в одном из них обнаружил уже знакомое лицо Гизляр.
-  Значит, Аркалык обманул его дважды, если не считать самого преда­тельства ,-подумал эмир и посмотрел на лицо второго. Сначала оно показалось ему незнакомым, но, склонившись ближе, он узнал и его. Это был  Экильбай-бек, доверенное лицо султана в делах с заморскими гостями.
-     Вот это да,- прошептал он тихо и подошел к Мохдату.
 
Тот был жив и тихонько стонал. Пуля угодила ему в спину и вышла из груди, от чего он весь был в крови и еле дышал.
 Эмир  потащил его в дом, где нос к носу столкнулся с Гуляб, державшей в руках ружье.
Она быстро закрыла за ним дверь и принесла лампу. Судя по всему, аскер истекал кровью, и надо было срочно ее остановить.
 
Эмир снял с лампы защитное стекло и ,достав нож, накалил его на огне. Затем, оголив рану, он резко и точно наложил на нее нож. Что-то зашипело и в воздухе запахло смаленым человеческим мясом.
Гуляб отвернулась быстро в сторону, но через секунду , поборов себя, посмотрела снова.
Эмир уже закончил и переворачивал тело на другую сторону. Она помог­ла ему и ,пока он проделывал то же, что и раньше, сбегала в другую комнату и вернулась с какой-то небольшой карбонеткой.
-     Здесь мазь, она хорошо заживляет раны,- тихо прошептала она , боясь разбудить спящего ребенка.
 
Эмир кивнул головой и ,закончив прижигание, взял в руки мазь и тон­ким небольшим слоем наложил на рану. Затем оторвав у себя от одежды небольшой кусок мягкой ткани, приложил его к ране.
-     Пусть так полежит   минут пять ,- прошептал он,- а затем я
повторю это и обработаем с другой стороны.
Гуляб послушно кивнула, хотя и мало что понимала из его быстрой туре­цкой речи.
 Эмир продолжил:
-    Сейчас я схожу и уволоку в кусты тела, а ты посмотри тут.
На что она отрицательно покачала головой и взяла его за руку.
Жap прилил к лицу эмира от этого прикосновения , но он все же отдер­нул руку в сторону и намеренно , довольно сурово произнес:
-    Не надо трогать меня руками, я в этом не нуждаюсь,- и тихо удалился из комнаты.
А на улице все так же, как и раньше, было тихо.
Птицы уже успокоились, и только изредка слышались отдельные их шорохи и небольшой лопот крыльев.
Абдах подошел к мертвым и на всякий случай проверил их пульс. Его не было.
 Тогда он спокойно перетащил их по очереди в кусты, а затем,
забросав песком кровавые места, возвратился в дом.
Времени на это ушло достаточно, а потому, когда он вошел, тело Мохдата лежало уже вверх лицом ,и на ране лежала небольшая ткань, очевидно с одежды самой Гуляб.
 
Эмир, ничего не сказав, подошел ближе и осмотрел рану.
Кровь уже не сочилась. Лишь рубцы и обожженные, почти  рваные края указывали на проделанное им ранее.
Он удовлетворительно кивнул головой и , намазав обильно рану, прикрыл ее куском ткани.
Затем, обернувшись к Гуляб, произнес:
-    Сходи и принеся мне какое-нибудь покрывало . Я разорву его и обмотаю раны целиком.
Та кивнула и отошла вглубь комнаты. Спустя минуту, она возвратилась, держа в руках что-то длинное и непонятное.
-    Это моя ночная одежда,- пояснила она  эмиру,- а покрывал больше нет,- и развела руками в стороны.
 
Абдах не совсем понял, что она сказала, но понял другое. Она отдала вещь, принадлежавшую только ей, ради спасения жизни другого.
И это ему понравилось. Он одобрительно кивнул головой и, разорвав одежду на длинные продолговатые куски , с ее помощью перевязал раны ,туго обмотав вокруг груди.
-           Пить ,.,пить...-тихо зашептал Мохдат, и Гуляб бросилась было к воде ,но эмир молча схватил ее за руку и сказал:
-            Пить ему нельзя, не то умрет. Пускай потерпит до утра, а завтра или уже сегодня ,мы отведем его к моему звездочету во дворец.
-             И снова Гуляб не совсем поняла, что хотел сказать эмир, но все же ей дошло, что пить раненому нельзя, и что с утра они уедут во дворец.
-    Теперь, я думаю, можно туда ехать,- продолжил Абдах,- это были последние мои враги.
 
"Но так ли это?- тут же про себя подумал эмир, бросая взгляд на рядом стоящую Гуляб и комнату с ребенком.
-    Я останусь здесь до утра,- снова прошептал Абдах, показывая руками на ружье, дверь и себя.
Гуляб кивнула головой и, коснувшись его руки, показала комнату ,давая понять что будет рядом с малышом.
-    Хорошо,- согласился эмир, уводя ее руку в сторону и чуточку краснея, хотя этого и не было видно в темноте.
 
Она отошла в сторону, а Абдах двинулся к своему посту. По дороге он еще раз посмотрел ей вслед ,а затем тихо уселся возле входа.
Сквозь щель было видно практически  всю дорогу и рядом стоящие кус­ты.
 Но, эмир не стал наблюдать сквозь нее , а отойдя в сторону, проковы­рял довольно большую дыру в глиняной стене, сквозь которую можно было при необходимости  выстрелить из ружья.
Это было то преимущество перед нападавшими , которое не давало уго­дить пулям в защищавшихся, если бы те стояли за самой дверью.
Прошел час. Время шло медленно.
То там, то там  почему-то вскрикивали птицы и юрко уносились в сторону. Эмиру это не давало покоя, и он
нервничал.
"Что бы это могло быть?- думал он про себя, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то в окружающей темноте.
Луна уже опустилась ниже и плохо освещала ту часть дороги и кустов, где лежали тела погибших.
Но все же, Абдах догадался, в чем дело. На запах крови, доносящийся от рядом лежащих тел, сбегались хищники, и именно они поднимали с гнезд птиц.
Это было слышно по тому, как где-то в кустах слышался недовольный злобный рык и небольшое повизгивание.
Шла такая же упорная борьба за выживание, где сильный мог содержать себя сам.
Эмир немного успокоился и даже чуточку вздремнул, понимая, что сейчас вряд ли кто осмелиться лезть в кусты, которые кишат голодным зверьем.
Вскоре забрезжил рассвет, и наступило утро.
Звезды и луна пос­тепенно спрятались в небе ,и их место заменило раннее весеннее солн­це.
Огромный кроваво-красный диск поднимался над дворцом, часть кото­рого была видна из этого дома.
Эмир сидел возле проделанной в стене щели и молча наблюдал за насту­пающим восходом.
Величественное и красивое зрелище поражало его взор. Вся территория медленно и все больше , и больше заливалась огненно
ярким светом, поднимая вверх струящиеся потоки воздуха и отбрасывая в стороны темноту.
Вскоре все слилось в единую световую гамму, и наступил день.
 
Он начи­нался для эмира сурово и жестоко . С той, наибольшей правды, которую сулила ему судьба и сама жизнь.
И сейчас он был верен себе, как никогда больше. Эмир понимал, что от росчерка его пера и от его мыслей будет зависеть многое и многих. Что от глубины посвящаемых им знаний людям ,будет зависеть судьба целого народа и других в том числе.
Что от величины его внутреннего
познания мира и внешнего окружения, будет зависеть судьба земли це­ликом, хотя он всего лишь небольшая ее же частичка.
Но из таких, как он и складывалась вся планета. И чем больше будет таких, тем проще и легче будет им же существовать. Нельзя поддаваться соблазну мыслить только по-своему. Надо брать это у других и отображать в себе ,все дальше и дальше углубляя свои знания и распространяя их везде по свету.
Такое решение пришло эмиру ,и таким он был сам в ту минуту. И, казалось, что вечность поглощает его самого, а вместе с ним и тех, кто его окружает.
И хотя сегодня он пока был один, то на завтра та­ких взрастет вдвое. В этом почему-то Абдах не сомневался.
Ему не хо­телось думать о плохом, и он думал только о хорошем.
Хороша жизнь, если она действительно хороша - так заключил он сам ,обретая себе но­вое в старом, и изменяя в корне свои прежние взгляды на жизнь.
Кто поможет ему или кто станет опорой  - это уже не волновало. Главное, что он сам понял, что нужно жить так ,чтобы не быть тем мусором, ва­лявшимся у кого-то под ногами.
А как жить так - подскажет само время и те же люди, которые  в  общем и составляли его самого.
 И, взглянув еще раз на солнце, эмир тихо засмеялся.
Он понял, что приоб­рел душу себе второй раз.
Он понял, что это совсем не случайно.
 
И тихо сидела   все та же женщина возле ребенка, и уже было слышно разноголосое пение птиц.
Жизнь продолжалась и не останавливалась ни на минуту. В ней важно было одно - это сама жизнь тех, кто ее и представлял.
 
Небо озарилось огнем, и солнце взошло полностью. Да здравствует, его тепло, ибо оно несет всем нам жизнь .
И пускай цветут сады, и опы­ляют их пчелы. Это еще раз докажет, что жизнь обладает над смертью, какая бы она страшная не была. Все, что движимо -  все живое. И оно никог­да не остановится без должного внимания тех, кто сам движется ,и кто не несет в себе ярости и вражды другому.
Лучи сохраняли живое, а сердце - ту же душу.
Так и должно было быть всег­да, если бы не было вечного холода, опускающегося с вершин гор, имя ко­торым : ложь, упрек и ненависть к другому.
Жизнь не остановишь -  это так же верно, как и  приходящая сама по себе  смерть. Но жизнь может быть лучшей, если ту же смерть отогнать в сторону и пореже ее приглашать.
Эмир встал и подошел к двери. Он уже не боялся ,ибо он знал, что за дверью никого нет. Он обрел силу гораздо большую по масштабу ,чем любое войско и любое оружие.
И имя этой силе простое. Это Разум. Так пусть же он процветает на земле и пускай не торопится уходить куда-то далее.
Здесь хватит места для процветания и ему должны быть благодарны все, кто живет сейчас, либо только готовится к этому.
 
Дверь отворилась, и яркое солнечное тепло залило весь вход.
Эмир зажмурил глаза и прикрыл немного дверь обратно.
 -   Не надо,- вдруг, зазвучал знакомый ему голос.
 Он обернулся и увидел Гуляб.
Та стояла с младенцем на руках, который счастливо улыбался навстречу солнцу.
-   Это его утро,- сказала мать, подставляя его лицо солнечному теплу.
 Мальчик смеялся и ,казалось , рос у них  на глазах.
Но это только казалось.
Им предстояло еще выдержать столько, сколько не помнит ни одна человеческая жизнь.
Но сейчас, они этого не знали и улыбались счаст­ливо навстречу восходящему вверх солнцу. Их мысли были гораздо дальше этого дома и дальше дворца.
И где-то там, вдалеке, они сливались в одно русло и образовывали це­лую реку.
Так стекаются ручейки и образуют водную гладь. Так стекается жизнь в одно и образует единое всех.
И так озаряет сейчас солнце, раздавая свой свет и собирая его позади.
Словно солнечные песочные часы, жизнь протекала и возрождалась вновь.
Это и был удел людей, и удел их человеческой совести. 
счетчик посещений счетчик посещений счетчик посещений ARTRUSSIAN.COM - Топ 100 ARTRUSSIAN.COM - Топ 100 Интернет-статистика Яндекс.Метрика